Пепел

"

"Боги не спустятся из небесных чертогов ради спасения “левой руки”; духи не явятся на зов одного из немногих смертных, кто умел с ними говорить; да и среди смертных не найдется того, кто рискнул бы своей жизнью ради “демона в человеческом обличии”. Как никогда отчетливо Эш понял что безмерно, безумно одинок на безымянной планете, безжалостно опаляемой светом лучезарного Ирмарила.

Первый звук, сорвавшийся с губ АнаБри остановил сердце волшебника и крик потонул в предсмертном хрипе. Вторым она бы разорвала связь души с телом, но вдруг все стихло. Осела метель, пропала пурга, исчез буран и очертания ведьмы проступили сквозь пелену, застилающую взор Пепла.

Сидхе с недоумением смотрела на черное жало, пробившее её затылок и вышедшее через гортань, разрезавшее язык и раздробившее зубы. Адамантиевый наконечник провел древко зачарованный стрелы почти на семь дюймов. Спустя меньше чем мгновение еще одно жало показалось из горла, потом из сердца и, наконец, из солнечного сплетения.

Не прозвучало ни вскрика, ни стона, ни предсмертного проклятья. Глаза АнаБри остекленели, а следом сидхе рассыпалась словно разбитая хрустальная ваза.

Алиса, буквально подлетевшая к Эшу, скороговоркой произнесла целительное заклинание.

— Схххх! — именно с таким звуком несостоявшийся мертвец втянул воздух.

— И чего так кричать? — Лари отчаянно прыгал на правой ноге и страстно дырявил мизинцем левое ухо. — Демон, да у меня контузия!

— Четыре стрелы за раз? — поинтересовалась Мери.

Тулепс лишь с гордостью выпятил подбородок и стукнул себя кулаком по богатырской груди.

— Ненавижу зиму, — проскрипел Мервин, в который раз вынимавший из бороды многочисленные снежинки и льдинки.

“Пни” откровенно говоря валяли дурака, делая вид что только что не одолели великую сидхе. Боги и Духи, да среди Странников, за всю их историю, вряд ли найдется полсотни счастливцев, способных похвастаться подобным подвигом. Убить бессмертного это такое достижение, за которую платят не золотом, а бессмертной славой… Что, если зрить в корень, в конечном счете приносит презренный металл.

— Псх, — прохрипел Эш.

— Что? — переспросила наклонившаяся жрица.

Волшебник собрал оставшиеся силы и выдохнул:

— Посох.

— Да, конечно!

Алиса вскочила, нахмурила тонкие брови и что-то произнесла. Ласточкой взлетел не самый легкий жезл и чары, сдерживающие посох, лопнули будто перетянутая лютневая струна. Эш вытянул руку и меньше чем через мгновение почувствовал приятную тяжесть, пальцы сжали теплую древесину. Сей же миг “Пни” могли наблюдать удивительнейшую метаморфозу. Волшебник словно надувался, мышцы приобретали пусть и не рельефность, но и не вид нищего с какого-нибудь отдаленного хуторка.