Пепел

Но легион стоял спокойно, лишь гремели их клинки, стуча о щиты.

— Командор, — произнес Рэккер, поправляя свою маску. — Даже если мы сегодня подохнем и к утру встретимся в бездне, знайте — это было великолепное веселье.

— Приятно знать, что тебе понравилось.

— Сарказм? — ухмыльнулся лейтенант. — Верный знак победы.

Эш не понял, что имел ввиду его заместитель, когда сказал «весело». Что такое веселье? Наверно нечто приятное. Генерал поднял руку. Он был впереди, стоял перед всеми. Не для генерала отсиживаться в шатре, не для волшебника боятся схватки. Баронет сжал ладонь в кулак и закричал:

— Ату!

Он вонзил шпоры в ребра коня и пустился в карьер.

— Ату! — грохнули двадцать сотен луженых глоток.

Легион следовал за своим командором. Посох генерала, выставленный вперед словно боевое копьё, загорался нестерпимо ярким огнем. Языки пламени окутали фигуру человека, мчащегося перед кровавым морем. Легионеры кричали и вопили, их вой сливался с барабанным маршем и гулом труб, создавая невероятную, жуткую композицию, ставшую голосом самой смерти.

Впереди безмолвно стояли изможденные защитники крепости. Все, что они видели, это огненного демона, несущегося прямо на них, слышали лишь смех тварей, исторгнутых самой бездной. Нервно сжимали они клинки, испуганно тянули к туловищу щиты. Их предводитель поднял руку. Кто-то начал молиться, иные проклинали тот день, когда дали присягу перед лицом короля.

— В атаку! — проревел командир и армия ринулась на встречу судьбе.

Пламя ласкало бока коня, добираясь до самых его копыт. Сила командора оказалась настолько велика, что даже королевский посох не мог её сдержать, олицетворяя волшебными заклинаниями. Пламя словно выливалось из него, жадно поглощая траву и края плаща. Испуганно ржал конь — он будто знал, что стоит всаднику сойти на землю и в тот же миг мустанг обернется горкой пепла и тлена.

Защитники крепости вытянулись клином, острием которого стал огромный воин, сжимающий гигантскую секиру. Генерал мчался ему на встречу. Окутанный пламенем, с треснувшим, раскаленным посохом, постепенно превращающемся в горелую палку, он оставлял позади себя огненные следы.

Великий воин Задастра впервые узнал, что испытывает человек, когда сердце пропускает удар от испуга. Перед самым столкновением он замахнулся секирой и с яростным воплем обрушил её на голову врага."

"Эш не обратил внимание на то, как сталь рассекла его шлем, вычерчивая длинную полосу от виска до самой шеи. Алые капли закапали на черный плащ. Генерал мчался дальше, он смотрел лишь на ворота. Тяжелые, неповоротливые, такие древние и крепкие… На самом деле они оказались самым слабым местом крепости. Их еще не успели закрыть за спинами защитников, и генерал должен прорваться внутрь.