Пепел

Все просто. Все карты лежат на столе, банк закрыт и набран, осталось лишь дождаться последней раздачи и открыть свои «руки».

Месяц назад, когда войска подошли к неприступной громадине, победа казалась чем-то нереальным, чем-то из области древних баллад и легенд. Но вот минуло двадцать дней, и баронет Безымянный сделал её осязаемой. Он наполнил сердца людей отвагой и предвкушением наживы.

Легионерам было приказано соорудить две катапульты. Никто не знал для чего они нужны генералу, но уже спустя полтора дня Эш получил то, что хотел. Тогда он велел расчленить весь полон, а потом город стали бомбардировать частям тел их же соотечественников. Головы, руки, ноги, части туловища, все это перелетало за стены Задастра, оставляя на камне кровавые следы.

День и ночь солдаты посменно отбивали марш легиона, ставшей для Арабаста самой страшной музыкой из когда-либо существовавших. Проигнорировав законы войны, Эш отравил местные колодцы, реки и пруды, оставив город без воды. Наняв некромантов и чернокнижников, он наслал на Задастр ветра гниения и болезней.

Он отправил летучие отряды по окрестностям, в надежде выловить тех, кто не успел скрыться в крепости. И к несчастью для последних, генерал нашел что искал. Солдаты, смеясь и гогоча, насиловали женщин и убивали мужчин и детей разве что не под стенами легендарного города.

Генерал обрушил на Задастр все мыслимые и немыслимые ужасы. Он применил все, что мог придумать его острый разум, нестесненный никакими рамками и нормами. Легионеры смотрели на своего предводителя практически с животным ужасом, но и с точно таким же уважением. Для них он был самым удалым и безжалостным главарем, какой только ходил по дорогам тринадцати королевств.

Но с каждым новым приказом, с каждым новым изуверством, подлостью и кошмаром, сотворенным собственными руками, Эш начинал чувствовать нечто, что он еще не понимал. Это нечто заставляло волшебника просыпаться посреди ночи и лежать до рассвета без сна. Заставляло унимать дрожь в руках и успокаивать учащенное сердцебиение. Боли в груди стали чем-то обычным, а приступы тошноты буквально выводили из равновесия.

Возможно, именно поэтому генерал не дал убить маленького жеребенка, увязавшегося за летучим отрядом. Вместо этого он отдал его волкам, попросив тех позаботиться о существе. Было ли это болезнью или наваждением? Эш не знал, но понимал, что сейчас ему следует думать о другом.

Баронет ехал перед строем войск на своем гнедом коне. Две тысячи воинов, закаленных в самых страшных, в самых безумных схватках, когда никто, кроме их предводителя, не видел ни шанса на победу. Свирепые, умелые, беспощадные и кровожадные. Седьмой «Смрадный» легион!

— Эрнесто, — обратился Эш к одному из воинов, стоявших в первом ряду.