Пепел между нами

Я провожаю его взглядом, чувствуя, как сразу становится мало места и воздуха. И, как всегда, в его присутствии кружится голова, только если раньше меня вращало от восторга и радости, то теперь исключительно от тоски.

Хотелось подскочить к нему сзади и ударить по крепкой спине. Один раз, второй, третий. Выместить свою боль, которая никак не могла рассосаться и оставить меня в покое.

Это вообще возможно переболеть? Или так и придется всю жизнь задыхаться?

Он как раз успевает поставить пакет на пол, и ручка действительно расползается в лохмотья.

— Так, я взял подгузники те, которые просила.

Я просила пачку. Он принес пять. Ладно, это полезное добро — улетит так быстро, что и не заметишь.

— Салфетки.

Тоже целую гору. А потом понеслось…

Я стояла на проходе и выпученными глазами пялилась на то, как Миша по-деловому выгружает покупки. Бутылки, соски, какие-то кремы, переноска, аспиратор, стерилизатор и еще кучу вещей, которые я не просила.

— Ты весь магазин скупил?

— Я проконсультировался с девушкой-продавцом, по поводу того, что нужно младенцу, и она мне порекомендовала вот это.

Молодец девушка, не растерялась. Смело можно выписывать грамоту «Лучший разводила ошалевшего отца».

— Ты зря столько всего взял. Половина точно не понадобится.

— Пусть будет.

— Если деньги потребуются, ты не стесняйся — говори.

— Миш, спасибо огромное за заботу, — цежу сквозь зубы, — но мне больше ничего мне не надо. Средства к существованию есть. И декретные, и с гранта капает, так что не нуждаюсь."

"— Лишним не будет, — произносит неожиданно строго, — Не нужны сейчас, значит отложишь на какую-нибудь значимую покупку.

А можно накопить на новое сердце? А то старое уже совсем не справляется, сбоит через раз. То замирает, то трепыхается в груди пьяной птицей.

— И давай сразу обсудим, когда я могу прийти в следующий раз.

Похоже кто-то вжился в роль яжебатя.

— Нет смысла частить, Миш. Темка все равно пока слишком мал, чтобы тебя запомнить и ждать. Сытый, чистый в тепле и счастлив. А кто тут вокруг кроме мамки прыгает — все равно.

— Не важно, Злат. Ты обещала, что не будешь препятствовать нашему общению, и что, когда он родится, я могу вообще его с рук не спускать.

— Допустим, — ворчу.

То есть он будет и дальше вторгаться на мою территорию? Я не могу этого принять и выгнать не могу, потому что не ко мне он пришел, а к сыну. А я обещала, что сможет это делать когда захочет. Дура.

— Вот и не мешай, пожалуйста. Он — единственная радость, что у меня осталась.

— А как же Любаша?

Боже… Я что сказала это вслух?

Не хотела же! Клалась ведь самой себе, что никогда, ни при каких условиях больше не заговорю об этом. Не ради Краевского спокойствия, а ради себя!

Он сокращается будто я не вопрос швырнула, а пнула со всей мочи в живот.