Пепел между нами

Краев хватает меня под задницу и усаживает на подоконник, а я рывком стягиваю с него футболку.

Он совершенен. И когда улыбается, и когда ревнует на пустом месте. Мужчина, от которого у меня кругом идет голова и коленки напрочь теряют любую твердость. Я дурею от его прикосновений, и сама трогаю. Нет, не так. Я его лапаю. Жадно, требовательно, будто он самый ценный приз, о котором я всю жизнь мечтала.

Скольжу ладонями по гладкой коже, цепляюсь за плечи, выкрикивая его имя в порыве страсти. Все-таки растворяюсь в нем. Здесь и сейчас — можно. Между нами нет границ и запретов. Я принадлежу ему, он мне. А все остальные, сочувствующие и желающие «добра» могут идти темным лесом.

После кухонного подоконника мы перебираемся в комнату и продолжаем. Краев будто решил меня заклеймить, затрахать до такой степени, чтобы имя свое забыла, не то что всяких посторонних мужиков.

У меня напрочь срывает крышу от того, что он со мной вытворяет. Каждый раз кажется, что лучше уже бить не может, и каждый раз он снова подводит меня к грани. Сладкий марафон на выживание. После него тело, как ватное, сердце грохочет, пытаясь пробить ребра, в голове — те самые розовые пони, которые скачут по радужным облакам. Эйфория и блаженство.

Но мне не удается окончательно расслабиться, где-то на заднем плане продолжает колоть и пульсировать. Это была первая наша серьезная ссора и выяснение отношений. И пусть мы потом так долго и так сладко мирились, осадочек все равно остался.

Особенно когда дурман отступил, пламя в крови улеглось и вернулась способность трезво мыслить. Кто бы ни сунулся к нам, я была намерена это выяснить и разобраться с этим вопросом раз и навсегда.

После того, как возвращаем себе способность дышать и двигать конечностями, Краев поднимается с дивана и, пошатываясь, бредет в ванну.

— Иди, я потом, — сонной кошкой мурлыкаю я. Но стоит ему закрыть за собой дверь и включить воду, как я подскакиваю, как заведенная, и делаю то, что никогда бы не позволила себе при других обстоятельствах — лезу в его телефон.

Ввожу пароль, который давным-давно знаю, открываю мессенджер и нахожу эту несчастную фотографию.

В письме от Любы.

Зашибись.

Значит, меня изводит своими подозрениями, а сам переписывается со своей бывшей курицей. Аж перетряхивает. С дурными предчувствиями пробегаюсь взглядом по их переписке, но там ничего такого нет. Долгое молчание — несколько месяцев ни строчки, потом внезапное сообщение от Тимофеевой.

«Смотри, чем твоя милая на конференции занималась» и эта несчастная фотография.

От Краева короткий ответ «не твое дело». Все.

Я откладываю телефон обратно и ни слова не говорю Мише, когда тот возвращается. Мы только помирились, и я не хочу снова ругаться.

А вот с Любашей, пожалуй, пришло время поговорить по душам.