Пепел между нами

— Да? — Краев скептично усмехается, — а выглядит так будто он тебя держит за задницу.

— Миш! — сердито шлепаю его по плечу, — сейчас сам по заднице получишь. Ты меня за кого принимаешь?

Я возмущена, но еще больше растеряна. Мне очень интересно что это за доброжелатель такой присылает непонятные фотографии моему парню.

— Откуда у тебя это фото?

— А что?

— Мне интересно знать, кто пытается нас поссорить, и кому я должна идти вырывать волосы.

Я не шучу. Меня зацепило.

— Знакомая.

— Какая?

Пытаюсь выхватить у него телефон, но Миша проворно поднимает руку вверх, и мне не удается до него дотянуться.

— Не важно злат.

— Тебе кто-то наговаривает на меня, а ты говоришь, что это не важно?!

Он молчит. На скулах играют желваки.

— Миш, сейчас поругаемся!"

"— Чего ты так разнервничалась? — темные глаза подозрительно прищуриваются.

Я выдыхаю. Отхожу к окну и смотрю, как вечерние сумерки опускаются на город. Между нами молчание, и я не сразу нахожу в себе силы его нарушить.

— Ты ведь понимаешь, что все зависит от того, под каким углом снимать? Фотка выглядит двусмысленно, но на деле не было ни прикосновений, ни чего-то еще. Просто кадр, который сняла какая-то овца и перекинула тебе, чтобы меня оклеветать. И тут уже тебе решать кому верить. Мне или этой овце.

Я разворачиваюсь к нему лицом. Смотрю в глаза. Мне не за что оправдываться и извиняться.

***Миша не отрывает от меня темного взгляда. В нем клубится ураган, дикая смесь чувств, которые пробирают до самых костей.

Я знаю, что он любит меня, вижу, как ревнует, чувствую сомнения, но ничего не говорю. Это его демоны и он сам должен их победить. Я готова ему помочь, готова во всем поддержать, но прогибаться и юлить не стану. Не тот характер, не те взгляды на жизнь.

Меня воспитывали так, что крепкие отношения основаны на взаимном уважении и доверии, что нельзя полностью растворяться и отдавать себя другим. Должны быть рамки. Комфортные границы, за которыми будет удобно всем. Уступки должны быть взаимными, понимание — обоюдным, поддержка — двусторонней. У моих родителей так — друг за друга горой, но при этом оба самодостаточные личности, хранящие верность не только партнеру, но и самим себе. Я так же хочу.

— Я верю тебе, — наконец произносит он.

— Серьезно? — складываю руки на груди, — Или только на словах?

— Серьезно, — цедит с нажимом.

— То есть ты больше не станешь донимать меня с Мироновым?

— Не стану.

— Даже если очень захочется?

— Да.

— Даже если твой внутренний ревнивый пони внезапно решит, что больно у нас все хорошо, и слишком скучно мы живем?

— Злат! — смеется он, — сейчас получишь.

Напряжение отступает, и, между нами, снова кипят эмоции, в этот раз совсем другие.

Мы жадные и нетерпеливые.