Пепел между нами

Спрятаться от целого мира, прижать к себе сына, поцеловать его в румяную щечку и поблагодарить небеса, за то, что он у меня есть. Но и здесь Вселенная решила мне подгадить. Ей почему-то показалось, что Тимофеевой было мало, поэтому она подкинула мне Краева.

Стоило только переступить через порог, как я увидела его раздражающе белые кроссовки и ощутила просто дичайшее желание повернуть обратно.

Зачем он здесь? Я его сегодня не ждала!

Пульс моментально разогнался до сотки, в висках застучало, и все то раздражение, которое я успела накопить за время пути, рвануло наружу. Кое-как напомнила себе, что в голове я спорила не с Мишей, а с самой собой, но все в пустую. Услышала его голос — и волосы дыбом на затылке.

Вроде головой понимаю, что конкретно в этот момент он ни в чем не виноват, просто пришел пообщаться с сыном, помочь, но мой внутренний демон жаждал крови.

Я разулась, разделась, сходила в ванную, чтобы помыть руки и только после этого вышла к остальным. Остановившись на пороге, тяжело привалилась к косяку, наблюдая, уговаривая собственное сердце биться чуточку тише. Бесполезно.

Первой меня заметила мама:

— А вот и Злата пришла… — радостно начала она, но увидев мою физиономию, улыбаться перестала, — что случилось?

Краев, который в этот момент держал на руках нашего сына, тоже обернулся, и напоровшись на мой взгляд, удивленно вскинул брови.

— Все прекрасно, — оттолкнувшись плечом от косяка, я подошла к нему и бесцеремонно забрала ребенка, — мне нужно его покормить.

Две пары глаз уставились в полнейшем недоумении, не понимая, какая муха меня укусила.

— Я могу это сделать одна? — произнесла, не глядя ни на кого из них, — без посторонних.

— Злата…

В голосе мамы звучала такая растерянность, что на миг мне стало стыдно. Но только на миг. Я была слишком зла, и на нее в том числе, из-за того, что она так прекрасно общается с этим предателем.

— Пожалуйста, — с нажимом.

Они переглянулись и молча вышли за дверь, а я тяжело опустилась на диван, чувствуя, как подкатывают едкие слезы.

— Не буду я реветь! Не дождешься! Больше никогда! Недостоин!

Даже умиротворяющее чмоканье Артема не смогло погасить пожар внутри. Мне было больно, плохо, страшно. И чтобы утешить свою собственную боль, отчаянно хотелось причинить ее кому-то другому.

— Ненавижу! — снова прошипела, приложившись затылком о спинку дивана.

От резкого движения сын потерял вожделенную титьку и тут же возмущенно заголосил:

— Прости, родной, — прижала его к себе, возвращая все на место, — мамка у тебя сегодня не в форме.

— Злат, у вас точно все в порядке? — раздался голос матери."

"К нам она не зашла, спрашивала из коридора, прекрасно зная, что если ее добрую, нежную умницу-красавицу дочь накрыло, то лучше не провоцировать.