Пепел между нами

— А ты все учишься? — ласково, пренебрежительно, глядя как на блаженную дурочку

— Люб, к чему эти светские разговоры? Меня не интересует твоя жизнь, и про свою рассказывать не собираюсь. Почему бы тебе просто не уйти, и не оставить меня в покое.

Улыбается. Прекрасно знает сука, что бесит, что ее появление выворачивает меня наизнанку, и от этого улыбается еще шире.

Я сжимаю под столом кулаки, с трудом перебарывая соблазн вцепиться ей в волосы и со всей дури припечатать лицом об стол.

Бью по тормозам. Они скрипят, натягиваются, едва справляясь с нагрузкой. Хочется убивать и одновременно рыдать во весь голос. Появление Тимофеевой содрало корки с еще не заживших ран, взбудоражило.

— Да вот, хотела узнать, как себя ощущает великая Злата после того, как ей корону на голове поправили. Все еще веришь в сладкие сказочки?

От ядовитых улыбок она перешла к откровенным напалкам.

— Достаточно! — прерываю ее вскинутой ладонью, — Я поняла цель твоего визита. Жаль расстраивать, но у меня все хорошо. Корона в порядке, дела тоже. Досадный инцидент остался в прошлом.

— Досадный инцидент? Это ты так себя успокаиваешь? — хмыкает Любаша, — я бы назвала это поучительным случаем.

— Извини, но на роль мудрого учителя ты не тянешь. Это было банально, предсказуемо и мерзко.

— А мне понравилось, — она блаженно прикрывает глаза, — сладкий вкус мести и разврата. Он был таким неистовым, жадным, — наклоняется ближе и доверительным шепотом сообщает мне, — всю ночь терзал. Я утром еле встала. Аж болело…сама понимаешь где.

Мне очень хочется послать ее в эту самую «сама знаешь где», но тогда она поймет, как мне хреново и больно, а я не готова делиться этой болью с посторонними. Она только моя и мне с ней мучится.

— Мне тебя пожалеть? Подарить тюбик охлаждающего крема? — усмехаюсь я, — чего ты от меня ждешь, Люб?

Моя усмешка ее нервирует. Ей хочется вывести меня на эмоции, зацепить. Это желание так ясно читается в ее обезьяньих ужимках, что даже противно. Зачем? Ну раздвинула ты ноги перед чужим парнем, показала, что ты вся из себя такая роковая и доступная, что по-пьяному щелчку пальцев готова выпрыгнуть из трусов. Ну и что дальше? Как была ненужной, так ненужной и осталась…

И тут до меня доходит, почему Тимофеева сидит передо мной и размахивает своим подлым поступком, как знаменем. Это от бессилия, от осознания того, что она просто заменитель, попалась под руку и все. Игрушка. Место для слива. Она сама знает это.

— Прости люб, но у меня нет на тебя времени, — поднимаюсь из-за стола, — тот случай действительно многому меня научил и остался в прошлом. Если ты ждала истерики и того, что я клочьями начну рвать на себе волосы, то увы. В жизни случается всякое, и это не повод вечно убиваться. Если где-то убыло, значит где-то прибудет.