Кровник (пенталогия)

Однако задание настолько простое, что доложить хозяйке о невозможности его выполнения мне просто стыдно. Всего-то делов, вскарабкаться по лестнице наверх и надергать сена из первого подвернувшегося под руку тюка.

— Будешь подсматривать, сволочь, — гребень вырву, — серьезно обещаю я Даниле, который внимательно следит за мной оранжевым глазом из-за загородки. — Иди курами займись… — И начинаю штурмовать лестницу.

— Давай, спецназ, ты можешь! — скомандовал я себе. — Давай, ты молодец! Ты Терминатор, ты Бэтмен, вперед! — И ухватился за следующую перекладину, перенося вес тела с ноги на ногу.

Хрясь! Перекладина на удивление легко отделилась от лестницы и осталась в моей руке, издевательски оскалившись свежими изломами двух ржавых гвоздей.

Чебулдых! Я моментально потерял равновесие, не удержался на одной руке и, как и подобает настоящему Бэтмену, полетел. Только, увы, не вверх. Вскрикнул громко, ударился задницей больно, хотя внизу был довольно толстый слой сенной трухи. Если бы не слой, вообще расшибся бы к чертовой матери. На вскрик немедля отреагировало все скотство в радиусе слышимости: победно выпятив грудь, гребешковый Данила мощно кукарекнул, забил крылами, скакнув боком на жерди, хохлатки тревожно заквохтали.

Джохар во дворе досадливо залаял с подвывом, за стенкой, в стайке, сопереживающе взвизгнул подсвинок Зелимхан и принялся моторно чесаться о доски, сотрясая стену.

— Чтоб вы все сдохли, ублюдки!!! — плаксиво воскликнул я, возлежа под лестницей и ощупывая себя на предмет определения целостности костей. — Чтоб из вас в один присест консервы сделали!!!

На шум, как и следовало ожидать, прибежала Татьяна: распаренная выскочила, руки в пене, видимо, только стирать пристроилась. В одном халатике, даже душегрея не накинула, ворвалась в сеновал, быстро оценила ситуацию и тоже принялась ощупывать меня, причитая:

— Господи, горе ты мое! Ну какого рожна тебя туда понесло, каличный?! Ну нету сена, меня позвать не мог?

— Чего ты меня щупаешь, как дитятю! — враждебно вскинулся я, отбиваясь от заботливых женских рук. — Я солдат! Я мужик, не смей со мной как с рахитом!

— Мужик! — передразнила Татьяна. — Солдат! Тоже мне… Ничего не поломал? Давай домой отведу.

— Не хочу домой, — продолжал по инерции упорствовать я, отползая подальше от лестницы. — Мне здесь нравится, я тут жить теперь буду. — И, прислонившись спиной к стене, демонстративно вставил соломину в рот, скрестил руки на груди и отвернулся в сторону.

— Пффф! — смешливо фыркнула Татьяна. — Ну и живи. А как жить надоест, сенца коровам в ясли закинешь, я сейчас надергаю. — И, ловко вскарабкавшись по лестнице, принялась потрошить тюк, сбрасывая сено на пол.