Кровник (пенталогия)

Выстрелы все ближе, у меня остались считанные секунды. Кладу Дюху на могилу, лицом вниз, левую руку отставляю в сторону, ты будешь моим прикрытием. Затем подтаскиваю Марата к самому входу, пусть хлопцы сразу займутся своим предводителем, незачем им запинаться о тела рядовых пацанов. Вновь смотрюсь в лезвие тесака, поправляю сбившуюся от работы липкую «маску» и качу к входу зиловскую покрышку. Это, изюминка. Извини, Марат, придется по тебе проехать, тяжела покрышка. Сильно толкаю покрышку наружу, она несколько раз подпрыгивает с пригорка, катится и вскоре благополучно падает в траншею. Получилось. Снаружи слышатся недоуменные крики и улюлюканье, кажется, «быков» мой демарш несколько озаботил и смутил.

Все, работа закончена, можно и отдохнуть. Пистолет Марата кладу за пазуху, прячу в рукаве тесак СС, ложусь рядом с мертвым Дюхой и засовываю голову под его руку, натягивая на себя полу расстегнутой куртки бандита, так, чтобы только шея с татуировкой была видна. Со стороны кажется, что мы умерли, как братья, — рухнули наземь в боевом объятии.

Нет, я мог бы и просто так полежать, но увы, дыры. Нехорошо смотрятся. Да и парок вырывается при дыхании, чай, не май месяц. А это неприлично, у нормальных трупов парок вырываться не должен. Так что Дюха, это двоякая выгода. Спасибо, я тебе свечку потом поставлю. Если это «потом» состоится. А пока, тихо. Начинаем выгонять лишний кислород из системы, сокращать количество вдохов, чтобы казаться полноценным трупом.

Короткий вдох-выдох на восемь счетов. Раз, два, три, четыре… Очень надеюсь, что пацаны не смотрели «Молчание ягнят». Они все молоды, а «Молчание», классика. Классику пацанам смотреть недосуг, им бы что покруче. Так что очень надеюсь, не станут они припоминать выкрутасы доктора Лестера и проводить неуместные аналогии.

Короткий вдох-выдох на десять счетов. Раз, два, три, четыре… В какой-то момент мне вдруг действительно хочется умереть, не понарошку. Чтобы пацаны ворвались в избушку, а там, одни трупы. Всем проще. Им не надо искать, мне, изощряться в неимоверных усилиях на грани психического помешательства.

Короткий вдох-выдох на двенадцать счетов. Раз, два, три…

— Ка… Калина, смотри! — слышится как будто откуда-то со стороны истерический взвизг, более похожий на женский вопль, нежели на крик разгневанного мужчины. — Смотри, он… он тут их всех…

Какие-то несвязные крики в хоровом исполнении, топот множества ног, затем полный ярости вопль Калины:

— Бегом! Бегом, бля!!! Давай все, вдоль траншеи. Бегом, бля! Робот, со своей бригадой жмите к тачкам, объедете с той стороны, встанете. Не дай боже уйдет, лично всех обижу. Бегом!

— Скажи пацанам, чтобы не палили туда, а то мы там встанем, а они начнут шмалять, — пытается выговорить условия незримый Робот.