Кровник (пенталогия)

 — «Быкуют», типа, мешают, в натуре, а? Так щас я пойду скажу, чтобы заткнулись, в натуре! Меня в этом городе каждая собака…

— Никуда ходить не надо, — не на шутку обеспокоился я. — Ты, Вова, в этом городе два года. А есть такие, которые пять лет здесь не были, так что знать ты их не можешь.

— Это вот эти, что ли, не были? — презрительно оттопырил губу Пошехонский, опять тыкая картинно развееренными пальцами в сторону троицы. — Да я в гробу их видал! Мы с тобой уломаем их за десять секунд, я те отвечаю!

— Не стоит с ними связываться, — неожиданно выдала зрелую мысль одна из белоголовых особей, сидевшая справа от Вовки. — Вы хоть и крутые, но против Марата вам не потянуть. А это его брат, Ильяс. Я знаю его, мы в одном дворе живем…

— Девочка правильно говорит, Вовчик, — подхватил я. — Сидим мы неудобно, поверь мне на слово. Ребятишки нас видят. Точнее, наших дам, мы им без надобности. За фазой насыщения следует фаза сладострастия, обычный кабацкий цикл. Сейчас пропустят еще пару рюмашек, потом попрутся знакомиться… — Тут я обреченно присвистнул и поспешил добавить:

— Вова, не дури. Это, младший брат Марата, Ильяс. Отморозок еще тот, совершенно непредсказуем. Ссориться нам с ним нельзя, иначе придется воевать со всей ольховской братвой. Так что, надо миром…

А Ильяс уже шлепал к нам через зал развинченной походкой бывалого зечары. То ли я что-то напутал с фазами из кабацкого цикла, то ли братишка Марата обратил внимание на два энергичных жеста Пошехонского, адресованных его компании, то ли по какой третьей причине, но так или иначе, он направлялся к нам.

— Ай, Света, Светочка, Светулечка, Светуля!!! Ты лучик света в темной уркиной судьбе!!! — жизнерадостно проорал Ильяс, приближаясь к нашему столу и выдергивая из-за него белоголовую особь, ту самую, что предупреждала о нежелательности связи с дурной компанией. — Ай, красючка, выросла-то как! А сикуха была, ни сиськи, ни письки. Ну ты, бля, даешь! Ну ты… Не, смотри, жопа, дойки, ну я торчу!

Тут Ильяс по-хозяйски запустил руку под юбку дамочке и неловко начал оттягивать резинку колготок, сопротивления, как и следовало ожидать, не последовало. — Пойдем, Светк, — я те по-соседски прям щас вдую! Ух, бля, я те вдую! Давай, ты тоже к нам, погудим, бля, малехо."

"Данная фраза была адресована второй белоголовой особи, восседавшей слева от Вовки. Особь безропотно вскочила и начала выбираться из-за стола.

— Я не понял, братуха, — че за дела?! — ошарашенно проблеял Пошехонский, неловко вскинув пальцы. — Ты че, в натуре, творишь…

— Слышь, шелупонь, — я тебя знаю? — соизволил, наконец снизойти до Вовки Ильяс.