Кровник (пенталогия)

Даже издали было заметно, что Бекмурзаев недоволен тем, что его так и не пригласили на прогулку к галереям: он не вышел из машины, чтобы пообщаться с Зелимханом, — так и просидел полчаса, пока не вернулись саперы Ахсалтакова с докладом о проделанной работе.

Спустя еще полчаса я уже стоял перед свежеразверстой дырой в склоне, из которой ощутимо несло прелью, плесенью и еще чем-то невообразимым… могилой, что ли… Забираться туда не было никакого желания. За моей спиной безмолвно застыли трое «контролеров», назначенных Ахсалтаковым присматривать за мной в процессе подземного путешествия: рыжий с напарником и один из тех дядек, что сидели во дворе за столом рядом с Зелимханом. Теперь, когда дядька облачился в комбинезон и напялил на себя кое-какое снаряжение, он выглядел несколько моложе, чем тогда, когда я его увидел. Был он худощавый, жилистый, до омерзения уверенный в себе и спокойный, как удав, — одним словом, профессионал, чувствующий себя в своей тарелке. Звали его Икрам, причем не просто «эй, Икрам!», а уважительно: «дорогой Икрам» или «уважаемый Икрам». Из его разговоров с Ахсалтаковым я понял, что Икрам — профессионал-спелеолог, занимающийся этим загадочным ремеслом с младых лет; данный пещерный массив в свое время облазил вдоль и поперек и теперь приглашен специально, чтобы я под землей не выкинул какой-нибудь фортель.

Ну что ж: я польщен оказанными знаками почета. Меня будут сопровождать два профессионала инженерного дела, дабы вовремя предотвратить какую-нибудь суицидонаправленную пакость саперного характера, и мастер-спелеолог, который не позволит мне смыться и затариться в галереях, каковые он знает как свои пять пальцев. А помимо этого, снаружи галереи оцеплены взводом бойцов Рашида, а все подступы к скальному массиву и вход в ущелье перекрыты ротой снайперов Рашида — ни одна мышь незамеченной не проскочит, как он сам сказал. Да уж, такому вдумчивому охранному обеспечению позавидовал бы и самый крутой политический воротила вселенского масштаба — можно гордиться столь трепетным отношением чеченских деятелей к моей скромной персоне.

Но я не горжусь. Я предпочел бы что-нибудь попроще: такие знаки внимания меня смущают и повергают в уныние. Даже в самых отчаянных передрягах своей военной жизни я не удостаивался чести противостоять в одиночку такому количеству хорошо подготовленных врагов…"

"Перед тем как дать окончательную команду для спуска в галереи, Зелимхан долго и пристально смотрел на меня, задумчиво шевеля губами и пытаясь что-то прочитать в моем безразличном взоре. Наверно, высчитывал, какую пакость я могу выкинуть на этот раз. И не высчитал: все вроде продумал на много ходов вперед, предусмотрел каждую мелочь.