Кровник (пенталогия)

 — Отдай… Только они нас тут же в расход выведут, как получат бабки… Ты подумай там, ладно? Ты ж у нас мудрая птица, Сыч…

— Напильник нужен, — еле слышно прошипел Лось, косясь на фигуру рыжего, заслонявшего сверху дверной проем — в погреб он спуститься не счел нужным. — Нам бы напильник — за полчаса расковались бы… Ты там подумай, ладно?

— Все будет в ажуре, хлопцы, — успокоил я их, хотя даже отдаленно представить себе не мог, каким макаром мы будем выкручиваться из этой тупиковой ситуации. — Я чего-нибудь придумаю. Сейчас меня, насколько я понял, повезут к пещерам — бабки доставать. Пока суд да дело, я обмозгую наиболее приемлемые условия…

— Все, закончил! — крикнул сверху рыжий. — Иди, Зелимхан зовет.

— Я чего-нибудь придумаю, ждите, — еще раз пообещал я, поднимаясь по ступенькам.

— Как видишь, все живы здоровы, — похвастался Ахсалтаков, когда я вновь уселся за стол. — Раненому оказали помощь — пулю извлекли, уколы поставили, перевязали. Мы гуманный народ…

— Братского замочили? — поинтересовался я, внимательно наблюдая за выражением лица собеседника.

— Что за вопросы, Иван?! — Зелимхан удивленно вскинул брови — выражение лица каменное, лишь зрачки едва заметно метнулись туда-сюда, выдав некоторую растерянность. — Тебя почему это интересует?

— Да так… — Я присмотрелся к лицам сидящих рядом с Ахсалтаковым мужиков — никаких эмоций. Ясное дело — парни тертые до невозможности, в гляделки играть смысла нет. — Просто жили вместе довольно долго, успел привязаться к пацану. Хороший мужик он, с одной стороны… но хуй ему в жопу, с другой стороны! Напоследок, сволочь, немного подговнял — привез не туда, куда надо… Слышь, а если вы его не замочили — покажите его мне, а? Хотелось бы парой слов перекинуться.

— А он уже уехал, — невозмутимо соврал Зелимхан — опять зрачки выдали горного волка. — Бабки получил и свалил. Так что помочь ничем не могу, извини. Может, еще встретитесь где-нибудь, тогда и поговорите…

Ага, обязательно! Встретимся и поговорим — в аду. Ну и дурак же ты, фээсбэшник! Я вдруг вспомнил, как переживал Братский после казни прелюбодеев на центральной площади Мехино: все пытался понять, что за странный народ эти чеченцы, традиции и обычаи которых он вроде бы изучил как свои собственные. Да, он так ничего и не понял — иначе ни за что не поверил бы, что, став свидетелем и пассивным участником этой жуткой акции, может рассчитывать остаться в живых да еще и получить солидное вознаграждение за предательство. Вот я, например, хоть и не настолько образован, все прекрасно понимаю и не лелею никаких эфемерных надежд. Как только Зелимхан получит деньги — мы все трупы.