Кровник (пенталогия)

 — Отец что: не стал отмазывать своего сына и жену перед этим вашим… ну, перед судом?

— А, вон ты про что! — Руслан криво ухмыльнулся. — Ну, вам это трудно понять… «Отмазывать»! Хм… Я вас для этого сюда и привез, чтобы посмотрели, какие у нас строгие порядки и высокая чистота нравов. Именно поэтому наш народ непобедим! — Руслан патетически вздернул бровь и важно скрестил руки на груди. — Именно поэтому мы победили Россию в тяжелейшей кровопролитной войне… — И, как нечто само собой разумеющееся, добавил:

— Отец сам и настоял, чтобы это дело вершил шариатский суд. Его, кстати, родственники сначала уговаривали, чтобы все это по-тихому обстряпать, в семейном кругу. Но он предпочел вытерпеть всенародный позор, как видите, но сделать все по нашим древним законам. И поступил совершенно правильно… — Последняя фраза прозвучала не совсем уверенно: дрогнул голос у Руслана, прозвучала в его тоне какая-то досадливая нотка.

— Так что — расстреляют их? — настырно повторился Джо. — За такую хуйню?

— Ну я же сказал — не расстреляют! — раздраженно воскликнул Руслан. — За такие штуки не расстреливают — не положено. Смотрите, сами все увидите.

В это время на помост шаркающей походкой поднялся местный мулла — Хафизатдин. Я его в прошлом году имел счастье мельком наблюдать в лагере Абдуллы Бекаева в процессе какого-то торжественного богослужения по случаю ратных успехов тутошнего отряда: небольшого росточка благообразный старец с солидной седой бородой, в здоровенной чалме и каком-то невообразимом черном балахоне. За год он не изменился — только, пожалуй, чуть располнел от благополучного жития.

Завидев муллу, Руслан проворно выбрался из машины, буркнув водиле: «Пошли!» — а нам показал кулак и посоветовал:

— Пока молитва будет — сидите тут как мыши. Если что — пристрелю!

Водила тоже покинул салон, не забыв выдернуть автомат и забросить его за спину. Мы остались без присмотра.

— Ну вот, можно и на рывок, — деланно улыбнулся Мент и кивнул на приборную панель. — Ключики-то — вот они! Раз! И погнали…

— Ага, и впятером будем рулить, — оборвал я соратника, так некстати взявшегося каламбурить в преддверии чего-то мерзкого. — Сиди уж лучше и помалкивай — посмотрим, чего они тут…

Мулла что-то говорил осужденным, прикасаясь пальцами к их опущенным лицам и изредка всплескивая руками, как коршун крыльями. Затем он встал боком к стенке, воздел ладони к небу и начал нараспев читать молитву — толпа вторила ему нестройным хором. Приговоренные тоже молились, отрешенно глядя перед собой и невысоко вздымая руки, — наручники ограничивали движения."

"Не успели еще отзвучать последние слова молитвы, как мулла проворно спустился с помоста и юркнул в толпу, растворившись в плотной массе тел.