Кровник (пенталогия)

 — Угрохали кого?

— Син и мат, — хмуро пояснил водила, бросив через плечо неприязненный взгляд. — Атэц уехал — он ибалса мало-мало. Адын родстник паймаль…

В этот момент Руслан вернулся в салон, одновременно хлопцы Салаутдина начали пристегивать приговоренных наручниками к столбам — какие-то там у них скобы были для этой цели, то ли петли — не рассмотрел.

Конвоиры обращались с пленниками очень деликатно: не дергали, не толкали, зачем-то разомкнули наручники и пристегнули каждого за левую руку, на высоте метр с небольшим от помоста."

"— Это чтобы молиться было удобнее, — пояснил Руслан, перехватив мой взгляд. — По шариату, нельзя отказывать в последней молитве — даже самому плохому мусульманину…

Возившийся с женщиной гвардеец сделал-таки неосторожное движение локтем — платок на голове приговоренной съехал на затылок, на миг открыв лицо.

— Господи, да она совсем еще девчонка! — невольно воскликнул Джо. — Ну какая же она ему мать?

Действительно, прикованной к столбу женщине никак нельзя было дать на вид более чем двадцать лет. Если брать в расчет то обстоятельство, что женщины гор не по годам быстро утрачивают обаяние молодости — из-за частых родов и каторжной работы, — пригожая дивчина, прикованная к столбу, никак не могла быть матерью парня, которому суждено было разделить с ней печальную участь.

— Ты им что сказал? — по-чеченски поинтересовался Руслан у водилы.

— Сказал, что мат и сын… что трахались, — водила боязливо покосился на хозяина. — Что — разве не правильно сказал? Так ведь и есть…

— Много говоришь, — беззлобно констатировал Руслан и пояснил нам:

— У одного уважаемого сельчанина умерла жена — при родах. Он взял в дом другую жену — вот эту, — Руслан потыкал пальцем в сторону помоста. — Она, как видите, совсем молодая… — Наш пленитель на пару секунд смутился и пожал плечами. — Ну, сын у него — как раз ее возраста: вон он, — опять тычок пальцем в сторону помоста. — Отец часто в разъездах… гхм-кхм… Короче, они того… ну, трахались маленько… А это нехорошо: по шариату не положено. Она же ему как мать. В общем, нельзя так… гхм — кхм… Ну, родственники их засекли и сдали шариатскому суду… Вот.

— А что ж отец? — неожиданно прорезался невозмутимый обычно Лось. — Отец — что?

— Что «что»? — не понял Руслан. — Вон отец — жив-здоров, — он показал пальцем вправо: там, посреди толпы, но все же как будто в каком-то выделенном пространстве, стоял высокий бородатый мужик с автоматом, облаченный в камуфляж, по-видимому, один из командиров Салаутдина. Мужик хмурился и безотрывно смотрел в сторону помоста. Люди, похоже, старались держаться от него подальше, как от прокаженного.

— Не, ты не понял, — Лось напрягся лицом из-за необходимости говорить так много.