Кровник (пенталогия)

 — Скажи, где родился Зелимхан наш — Ахсалтаков? Сколько у него детей, кто у него жена — скажи!

— Родился в Мачкое, — сообщила бабка, загибая пальцы. — Жена — тоже из Старого Мачкоя, два сына — Аюб и Шамиль, жена — из…

— Говорила уже, — прервал бабку старик. — Видишь! — торжествующе обратился он ко мне. — А ты говоришь! Спроси любого…

— Ага, вы еще ему адрес придумайте для убедительности, — ядовито вставил я. — Еврей он и есть еврей — если бы он был ваш, у него в Старом Мачкое был бы свой дом, а так…

— Есть дом, есть! — воскликнул дед. — И адрес есть! Улица Шамиля, 20 — весь район знает!

— Ага — весь район! — передразнил я и бросил своим:

— Пошли отсюда — с еврейскими пособниками нечего долго разговаривать! — И пообещал деду:

— Ждите теперь зачисток, юдофилы хреновы!

— Сам сходи и посмотри! — не отставал старик. — Улица Шамиля, 20 — тебе любой покажет!

— Вот щас, разогнался, — сказал я, выходя из дома. — Щас все брошу и пойду смотреть, где там твой еврей живет! Покеда…

Быстренько преодолев пять километров, мы вернулись на место нашей лежки. Я дал команду отдыхать и сел обдумать последовательность действий в ближайший час. Пацаны смотрели в землю, и, судя по всему, каждый читал про себя отходную. Все знали, что братанов пойдем выручать во что бы то ни стало, а значит, придется лезть по колено в грязи на оборудованный по всем правилам инженерного искусства укрепленный район, защищаемый двумя сотнями стволов и минно-взрывными заграждениями. Такие штуки обычно проделывают летом, предварительно проведя очень серьезную арт- и авиаподготовку и атакуя превратившийся в саркофаг укрепрайон многочисленными штурмовыми группами, которые оставляют на поле брани кучу костей и плохо поддающееся идентификации мясо…

— Не горюй, пацаны, — подмигнул я ребятишкам, закончив расчеты. — Мы, конечно, пойдем выручать братанов… Но происходить это будет немного не так, как вы себе мыслите…

Спустя пятьдесят минут я шел по одной из главных улиц Старого Мачкоя, сильно прихрамывая и понурив голову. Периодически поднимая взгляд, я пытался сориентироваться по табличкам на стенах домов, выходящих на боковые улочки, и все более проникался мыслью, что напрасно разыграл деда. На всех без исключения табличках, а в некоторых местах прямо на стенах было написано краской разных цветов: «Смерть оккупантам», «Великая Ичкерия», «Свобода или смерть», «Слава Ахсалтакову» и тому подобное.

Ну что ж, можно надеяться, что меня кто-нибудь заметит и отведет прямиком, куда надо. В расчете на этот вариант как раз и был скомпонован мой прикид: на заброшенной ферме я отобрал у пацанов самые драные предметы туалета, имевшиеся в наличии, да вдобавок все это ребятишки добросовестно вымазали в грязи.