Человек из Пекла. Книга 3

Патроны в ленте уже кончились и Дима, поняв, что с тварью покончено, ссыпался обратно в салон.

— Гони, Кумар! Остальные уже не догонят! — а сам перегнулся через стенку багажного отсека за новым коробом к пулемёту.

— Убил?! — тут же осведомился Бесогон.

Тот облегчённо кивнул и откинулся на сиденье с левой стороны. Лекса и Анжелика тоже уселись на своих местах и выдохнули.

— Чего эта ху…сосина так рванулась резко, видели?! — спросила чуть на повышенных тонах ещё не отошедшая после стрельбы Лекса. Гильз, кстати, и пустых магазинов на полу и сиденьях валялось изрядно.

— Это у неё Дар такой, взяла сил у свиты и временно стала ракетой, — ответил Дима, раскочегаривший живчиком свой "моторчик" для восстановления сил.

— О как… — только и буркнула в ответ Лекса, представив на секунду, что могло произойти, доберись такая "вкачанная" дармовой силой тварь до машины.

Да и без "допинга" всем бы хватило. Конечно, могли справиться и без Медоеда. Олеся "хлопнула" бы сейсмоударом и пусть даже это не остановило монстра, но замедлило бы изрядно. Затем Клокстоппер Бесогона. Но пришлось бы тогда останавливать машину, а тварей в свите Элитника полно. И как оно всё обернулось бы, тут половинка на половинку уже.

Но, благо, справились, миновала опасность и внедорожник всё дальше и дальше увозил людей от оставшейся без Вожака стаи. У заражённых сейчас свои разборки начнутся. Про трофеи никто из путников и не заикнулся даже, очевидно всё, только Кумар печально вздохнул.

Минут через пять, когда сгрудившаяся в кучу стая скрылась за очередным холмом, стало гораздо спокойнее. К этому времени Медоед и пулемёт уже перезарядил и остальные посбрасывали валяющиеся гильзы с сидений на пол, на привале займутся уборкой.

А через пару часов спокойной езды Кумар предупредил, что скоро доберутся до мёртвых кластеров. Оно и чувствовалось. Уже сейчас заражённых не было, а последнюю стаю, и то, на горизонте, видели минут сорок назад. Вообще, вокруг стало пусто, ни единой живой души, кроме рейдеров в машине.

Черноту все увидели одновременно. Внедорожник перевалил через очень пологий холм и впереди, километрах в трёх, на горизонте всё оказалось черным-черно и совершенно плоско, как лист бумаги. Конечно, когда подъедут ближе, станут видны и неровности, осыпавшиеся кучами мелких осколков деревья и кусты, но это детали, не заметные на общей картине совершенно сюрреалистичного пейзажа. Вот, казалось бы, здоровая земля, трава так и пышит жизнью. И тут же граница, как ножом отрезали, а дальше жизни нет, сплошная еле поблёскивающая на гранях осколков Чернота, почти полностью поглощающая сам свет. Это завораживало и одновременно пугало своей неуместностью. Оно было "лишним" и чужим здесь, как клякса мазута на цветной скатерти.