Деревенщина в Пекине 3

— Скорее всего их интересует только собственность, — задумчиво заключаю я, потирая подбородок и анализируя полученную информацию. В моей голове уже складывается картина происходящего, паззл постепенно обретает очертания.

— Не буду лукавить, в автомобильной отрасти я не разбираюсь. Всё-таки моя работа по другой части, но я чутко понимаю финансы и всё, что с ними связано. Если та сторона начнёт действовать напролом, то программа максимум — оставить за собой работающий бизнес, а программа минимум — это банально похитить деньги с ваших счетов.

— Вряд ли для них эта сумма весомая, — бормочет Ли Миньюэ.

— У вас на одном счету двенадцать миллионов долларов и на другом семь. Поверьте, это тоже нормальные деньги. Даже у меня в семье далеко не всегда и не каждый способен заработать такую сумму за год, — ухмыляется прокурор. — А я из очень хорошей корейской семьи. Уж поверьте.

— Извините, — вмешиваюсь я. — Мне как студенту политологии очень интересно, что могло заставить написать такой устав?"

"— Да тут всё понятно, жену свою любил, — махнул рукой Чон Соджун с видом знатока человеческой природы. — Когда мужчине за пятьдесят, а рядом молоденькая женщина, которая дёргает за одно место, ласково при этом улыбаясь, то о многом не думаешь.

— Я чувствовал, что есть какое-то двойное дно. Всё, спасибо что объяснили. У меня мозаика сложилась, — я удовлетворённо откидываюсь на спинку стула.

— Не рановато ли? — ехидно вставляет кореец, прищурив глаза. — Впрочем, у вас очень занятная для семнадцатилетнего парня иерархия в китайских службах. Не моё дело, хотя определённый интерес этот факт вызывает.

Дэн Инчао открывает рот, готовясь ответить, её глаза вспыхивают тревогой. Я тут же перехватываю слово:

— А третий секретарь посольства у вас вопросов не вызывает?

— Нет, — отвечает прокурор с невозмутимым видом. — В её компетентности и ведомственной принадлежности у меня нет ни то что малейших сомнений, а даже иллюзий.

— Я вас сейчас удивлю. На данной задаче мы с ней вместе. Без деталей.

В кабинете повисает гробовое молчание. Лишь тиканье настенных часов нарушает тишину. По лицу секретаря посольства читается ярое желание что-то добавить, но по понятным причинам она сдерживается, сжимая кулак. Её ноздри слегка раздуваются от сдерживаемого возмущения.

Понимая всё без слов, кореец с серьёзным лицом подаётся вперёд, его глаза приобретают выражение глубокой вдумчивости:

— Есть неписанное правило видеть перед собой мастера. Для меня оно одно из главных. Даже если собеседник кажется полным дураком, до последней секунды нужно видеть в нем мастера и сохранять уважение. А там уже он сам по мере дела будет показывать, что он из себя представляет на самом деле.

А ведь и не поспоришь. Люди в этой сфере очень хорошие актёры.