Опальная жена. Пекарня на краю севера

Проблема, которая лишила меня сна, внезапно перестала казаться такой неразрешимой.

– Между людьми одного круга не должно быть мелочных препирательств из-за денег, – тонкие губы префекта растянулись в улыбке, но глаза остались холодными. – В этой глуши нам стоит держаться вместе. Не так ли?

Я кивнула, ощущая странное чувство неловкости. Будто мы с ним внезапно оказались в одной лодке, хотя я совершенно не знала этого человека.

– Я очень рад, что мы смогли уладить этот вопрос, – Штаймер улыбнулся во весь рот, после чего подошёл к рабочему столу и снова провел рукой поверх столешницы.

– Господин префект, – донесся мелодичный голосок секретарши.

– Вызови Нобеля! – властно потребовал он. – Пусть захватит бумаги коттеджа Вейр.

Примерно через десять минут дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетел запыхавшийся Ганс Нобель. В руках он сжимал стопку папок, которые, казалось, вот-вот рассыплется. Его волосы растрепались, а на очках запотели стёкла.

– Господин префект, прошу прощения за задержку, – выпалил он, пытаясь одновременно кланяться и удерживать папки.

Штаймер величественно кивнул и указал на стол:

– Отлично, Ганс. Мы с леди Артейр как раз пришли к обоюдному соглашению по поводу задолженности.

Нобель замер, его взгляд метнулся от префекта ко мне и обратно.

– Соглашению? – переспросил он, медленно опуская папки на край стола. – Но господин префект, я не понимаю…

– Леди Артейр выплатит две трети от суммы долга по удобному для неё графику, – спокойно пояснил Штаймер, поигрывая карандашом. – Остальное мы спишем.

Лицо Нобеля вытянулось, а потом пошло красными пятнами. Он нервно поправил очки и, забыв о моём присутствии, воскликнул:

– Но это же совершенно неправильно! Закон предписывает…

– Я прекрасно знаю, что предписывает закон, – холодно прервал его Штаймер.

– Но позвольте! – Нобель всплеснул руками. – Я лично, по вашему же приказу, господин префект, несколько раз отправлял официальные письма графу Вейр с требованием уплаты задолженности! Последнее датировано месяцем назад! Мы не получили ни единого ответа, и теперь вы говорите, что прощаете треть долга?

Я застыла, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает.

– Ганс, – произнёс Штраймер тихо, но в голосе звенела сталь, – это не обсуждается.

– Налоговый кодекс ясно говорит, что…

Кулак префекта с такой силой обрушился на стол, что я вздрогнула.

– Это приказ! – прогремел Штаймер. – Вы посмели ставить под сомнение моё решение?

Нобель мгновенно сжался, словно проколотый воздушный шар. Его плечи опустились, а голова втянулась в шею.

– Никак нет, господин префект, – пробормотал он. – Прошу прощения за недопустимую дерзость.