Опальная жена. Пекарня на краю севера

Лучи солнца свободно проникали внутрь, заливая светом огромное пространство. Посреди храма, прямо под открытым небом, горел очаг – не просто костёр, а настоящее сердце этого места. Пламя поднималось высоко вверх, будто стремясь соединиться с небом.

Вокруг очага толпились горожане. Один за другим они подходили к огню, бросали в него еловые ветки и что-то тихо шептали – молитвы, просьбы, благодарности? Я не знала.

По периметру храма стояли статуи, вырезанные из мрамора. Отец с мудрым, строгим лицом и свитком в руках. Мать – с мягкой улыбкой и открытыми ладонями, словно готовая принять в объятия каждого. Воин – с гордо поднятой головой и мечом у пояса. Ткач – с веретеном и нитями. И Жрец – с закрытыми глазами и факелом, указывающим путь в царство мёртвых. Позади я заметила другие фигуры – деревянные, потемневшие от времени. Они были такими старыми, что, казалось, дерево вот-вот рассыплется от прикосновения. Должно быть, их вырезали, когда основали храм. Невероятно. Сколько же времени прошло?

Женщина, давшая еловую ветку, мягко подтолкнула меня вперёд:

– Иди, не бойся. Все мы здесь равны.

Я сделала несколько неуверенных шагов к очагу. Жар пламени обдал лицо, но это было не болезненно – скорее очищающе. Словно огонь мог выжечь всю ту боль и пустоту, что поселились во мне.

Я крепче сжала еловую ветку.

Что я должна просить? О чём молить? Мысли путались, а сердце, казалось, сжалось в комок.

– Всё-таки ты пришла. Много же времени прошло! – проворчал за моей спиной другой голос.

Я обернулась. И с ходу узнала ту самую старушку, которая пригласила меня за свой прилавок, в мой перый день в Дала-Эрне!

– Здравствуйте! – мой голос преобразился, и я сама удивилась. В нём проскользнула радость? Похоже на то.

– Боги не любят, когда к ним опаздывают.

– Я не знаю, что делать, – прошептала я, глядя на пламя. – Пекарня… всё, что я пыталась построить… Всё потеряно.

– Знаешь, – хмыкнула старуха, – боги никогда не посылают нам трудностей, через которые мы не сможем пройти. Никогда.

Я хотела возразить, но женщина подняла морщинистую ладонь.

– Это не пустые слова для утешения. Это истина, такая же древняя, как эти горы. – Она кивнула в сторону видневшихся в проёме храма заснеженных вершин. – Каждое испытание, каждая боль делает тебя крепче. Крепче дуба, что гнётся, но не ломается под ветром. Твёрже камня, что не крошится под весом времени. Ты думаешь, что потеряла всё, но это не так. Пекарня – это стены и печь. А умение создавать хлеб – оно здесь, – она коснулась кончиком пальца моей груди. – И здесь, – женщина дотронулась до моего лба. – Этого у тебя никто не отнимет.

Старушка взяла мою еловую ветвь и вместе со своей бросила в огонь. Смола затрещала, выпуская ароматный дым, который поднялся к открытому небу.