Опальная жена. Пекарня на краю севера

Я резко свернул за угол и оказался прямо перед ним – нос к носу, так близко, что мог разглядеть расширенные от ужаса зрачки.

– Ну что… – улыбнулся, обнажив зубы, чуть более острые, чем следовало бы быть у человека, – давай, рассказывай.

– Ч-чего… чего рассказывать-то? – мужик жалко попятился, вжавшись спиной в стену, будто надеясь просочиться сквозь холодный камень.

Я медленно втянул носом воздух, пропуская его через драконьи рецепторы, и почувствовал… Да, явственный, едкий запах гари и копоти, въевшийся в грубую ткань тулупа. Но было ещё что-то… Глубже. Прогорклый, резкий… Масло!

– Давай-ка мы с тобой поболтаем, – прошипел я, хватая мужика за ворот потрёпанной одежды. Он едва стоял на подкашивающихся ногах. – Думаю, ты расскажешь много чего… ну очень интересного!

Мужик всё-таки не устоял и рухнул в снег. Так что мне пришлось тащить его через сугробы в подворотню, подальше от любопытных глаз.

Всё это время он жалобно скулил у меня за спиной, точь-в-точь как побитый дворовый пёс, умоляя хриплым шёпотом: “Отпустите… Пожалуйста… Не хотел я…”

Да, как же он “не хотел”!

Достигнув глухого угла, где грязные кирпичные стены пахли мочой и прелью, я с силой швырнул его о каменную кладку. Мужик жалобно вскрикнул и сполз вниз по стене, как мешок с тряпьём.

– Пожалуйста, не надо… не надо больше… – пробормотал он.

Я присел рядом на корточки, и наши лица оказались в паре сантиметрах друг от друга. В тусклом свете, едва проникавшем с улицы, я видел каждую морщину страха на перекошенной физиономии, блеск холодного пота на висках, расширенные до предела зрачки.

– Кто ты такой? – процедил я сквозь зубы.

Мужик затравленно заозирался по сторонам, точно в поисках невидимого спасения, но кроме нас, в этом грязном каменном мешке, заваленном снегом и мусором, никого не было.

– Я… я просто проходил мимо, клянусь! – выдавил он, но даже без драконьего чутья было понятно, что врёт.

Не раздумывая, я впился пальцами в его глотку, слегка сдавив, чтобы понял – терпение у меня не железное.

– Последний шанс, – прорычал я. – Кто. Ты. Такой?

– Харрис! Инг Харрис! – завопил мужчина, брызгая слюной. – Охранник… охранник из пекарни на Фонтанной площади! У господина Мелвина служу! Служил… – осёкся он.

Я отпустил горло, но схватил за грудки, встряхнув как тряпичную куклу.

– Зачем ты поджёг пекарню на Соляной?

Глаза Мелвина расширились ещё сильнее, когда он заметил неестественный блеск в моём взгляде.

– Я… я не хотел! – затараторил он, слова вылетали из него, как горох из дырявого мешка.