Опальная жена. Пекарня на краю севера

Неделю назад я даже разрешил себе представить, как она будет смеяться, собирая наливные абрикосы в плетёную корзину, как её медовые локоны колышутся в такт лёгкому бризу, а глаза отражают синеву безоблачного неба…

Чёрт возьми, зачем я вообще думаю об этом? Она предала меня. Хотя… был ли я уверен в этом до конца?

Я отошёл к столу и налили себе бренди. Глоток обжёг горло.

Почему именно Вейры? Мысль начала свербить сознание.

Был барон Ламберт с его процветающими западными землями, были Коннели с их неплохими связями при дворе. Каждый из них стремился породниться с богатым генералом, особенно учитывая мою драконью природу. Они наперебой предлагали своих дочерей, расточали улыбки и заискивали передо мной при каждой встрече.

Но почему именно Вейры?

Я выбрал их потому, что они были аристократами до мозга костей, с такой родословной, что даже этому напыщенному идиоту Драммонду пришлось бы прислушиваться к моему слову на Совете.

Союз с Вейрами – это не просто брак, это ключ к дверям, которые всегда оставались для меня запертыми.

И, конечно, им нужны были деньги. Много денег.

Я видел, как тяжело давалось графу общение с безродным выскочкой вроде меня. Каждый поклон, каждая улыбка – невыносимое усилие. Но у него не было выхода – поддержав военную экспедицию против Гисса, он сам загнал себя в ловушку…

“А может дело в Анне?” – прошептал голос где-то в глубине души.

Может, дело в её глазах? Или в её красоте? Не в той холодной, выставленной напоказ красоте, которой блистали благородные девицы на столичных балах. Красота Анны была иной – живой, трепетной.

Перед тем как прийти к Августу с предложением, я видел её лишь однажды. В столичном парке. Анна сидела на мраморной скамье, окружённая цветущими вишнями. Бледно-розовые лепестки, подобно снегу, медленно опускались на её хрупкие плечи.

Такая печальная, но вместе с этим такая живая.

Пальцы девушки перебирали страницы книги, а губы беззвучно шевелились, точно повторяя прочитанное. Непослушные медовые локоны, выбившиеся из причёски, трепетали на весеннем ветру, а солнечные блики, золотили её бледное лицо, словно целуя его…

Всё испортило появление её отца. Граф Август Вейр, с его тонкими поджатыми губами, возник словно из ниоткуда. Высокий, сухопарый, с идеально прямой спиной и надменно вздёрнутым подбородком – воплощение аристократической спеси.

Анна вздрогнула и торопливо захлопнула книгу. Лепестки, потревоженные резким движением, взметнулись вверх розовым облаком. Рука графа стремительно метнулась вперёд, сомкнувшись на тонком запястье дочери. Я увидел, как его пальцы, похожие на когти хищной птицы, впились в нежную кожу девушки.