Книга 4. За семью печатями

У животных действие феромонов является их любовью. Другого отношения основная их масса не знает. То, что многие животные живут семьями, ровным счётом ни о чём не говорит. Если потерял свою подругу, найдётся другая. Особых переживаний нет. Хотя у высших птиц, таких как голуби, лебеди и у некоторых зверей, например, каланов и бобров, прослеживаются зачатки высокого чувства. И оно не зависит от наличия в крови феромонов…

– Это говорит о том, что у вышеназванных животных в плане преданности и любви некоторым грекам и римлянам надо поучиться, – вставил я.

– А разве современным европейцам не надо? Я рассказала о семейных отношениях в Греции и в Древнем Риме, но ведь они были точно такими же, как сейчас на Западе, да и у нас в России. Теперь ты понимаешь, для чего нужна была Риму христианская церковь с её проповедью о моногамии?

– Чтобы навязать греко-римскую извращенную модель семейных отношений всем северным арийским народам.

– Кстати, насчёт феромонов. Они у человека действую три-четыре года, не больше. Ровно столько, сколько требуется для беременности, рождения ребёнка и момента, когда он перестаёт питаться материнским молоком. Теперь ты понимаешь, почему наши больные моногамные семьи распадаются в основном после трёх-пяти лет совместной жизни? Психологи создали на эту тему целое учение о семейных кризисах. Но почему эти кризисы происходят, они не знают и не хотят знать. В психологии потребительской, скотской любви разбираются больше химики.

– Ты сказала, что подобные отношения полов потребительские?

– А какие же они ещё? Чисто потребительские. Где мужчина потребляет тело женщины, женщина потребляет тело мужчины. Ни тому, ни другому до души близкого человека фактически нет дела. Закончилось действие феромонов, они разбежались. Он пошёл искать новое любовное безумие, где от волнения сердце готово выпрыгнуть, и язык заплетается, и она туда же. Этот сумасшедший дом, по их мнению, и есть чувство великой любви. Ты думаешь, как любили друг друга Ромео и Джульетта? Обычной страстью. Она и довела их до гибели.

– Я вижу, для тебя, Валентина, ничего нет святого. Шекспир, и тот, у тебя не авторитет.

– Шекспир – дитя своего времени, Юра. Возможно, как гений, он предполагал, что кроме жажды заполучить тело и им наслаждаться, есть и более глубокие чувства. Речь о другом. О том, что греко-римская и современная христианская моногамия всего лишь фиговый листок, за которым скрыта аморальная извращённая полигамия. Хуже, чем у животных.

По этой модели мужчина за свои беспорядочные половые связи не отвечает. В Греции и Риме дети, рождённые рабынями, отцами не признавались. То же самое было и в средние века. Додуматься только – во всём западном христианском мире действовал закон первой ночи.