Книга 4. За семью печатями

Невидимые клещи страха стали медленно, но упорно сжимать моё солнечное сплетение. В одно мгновенье сбилось дыхание, и я снова схватился за заряженную «Сайгу». Однако ощущение подсказывало, что от неизвестного врага пулевой выстрел меня не спасёт. В руках у меня не то оружие. Моё спасение во мне самом, в умении противостоять этому холодящему кровь психическому давлению. Я опустил карабин и вышел из лиственничного мелкоча на более открытое место. В этот момент моя психика поймала вторую волну надвигающегося страха. Волна приползла со стороны лиственничного бора и мёртвой хваткой попыталась вонзить свои кривые острые зубы в моё сердце. Усилием воли я остановил надвигающуюся напасть и стал искать возможность от этой беды защищаться. В этот момент перед моим внутренним взором возник облик старой эвенкийской шаманки. Много лет назад она подарила мне защитный амулет. Клык медведя-людоеда, того самого, который убил моего друга – Юру Сурова. Этот подарок я умудрился оставить дома и теперь чувствовал, что мне его катастрофически не хватает.

«Она же сделала для меня амулет бесстрашия, – ругал я себя за беспечность.

Тогда при встрече с чулуканом – сибирским йети, подарок шаманки смог нейтрализовать психическое воздействие лохматого монстра. А сейчас меня трясёт от страха, как осиновый лист. Даже зубы выбивают дробь.

И тут опять перед моим внутренним взором мелькнуло лицо эвенкийской хранительницы тайного знания. И я услышал её тихий спокойный голос:

– Представь, что клык амикана висит на тебе, Гоша. Хорошо представь… В этом твоё спасение…

И лицо старушки исчезло… Я мгновенно сделал, как она велела. Даже ощутил тяжесть висящего на шнурке талисмана. И навалившийся страх на самом деле стал понемногу отступать. Меня перестало трясти, и я огляделся. Рядом со мной стояли пожелтевшие молодые лиственницы, а на пригорке маячил старый смешанный с сосняком лиственничный бор. Кругом царила такая тишина, что от неё веяло чем-то зловещим.

«Кто же надо мной так шутит? – размышлял я. – Настоящий генератор инфразвука. Ещё немного и от страха можно было обезуметь…»

От такой мысли меня покоробило.

«Неужели в этих гиблых местах я опять натолкнулся на знакомого мне по прошлым экспедициям «чулукана» или по-якутски «чучуну»? Получается, что я брожу по его владениям. И хозяину это не нравится».

Когда страх утих, я снова вышел на тропу своего исследования. И тут мне пришло в голову, что кому-то не нравится то, чем я сейчас занят…

«Вот так чудеса! – уселся я на первый попавший на глаза валун. Вся эта груда развалин ещё и охраняется! Непонятно только, кем? Причем, волки местного хозяина, похоже, побаиваются…»

И тут до меня долетел вой матёрого.