Печати Мирана (СИ)

Состояние мое было гораздо лучше, чем до того, как меня еще на спутнике погрузили в восстанавливающий сон. Головная боль прошла, как и шум в ушах. Тело по-прежнему ощущалось вялым и слабым. Да и мое моральное состояние точно оставляло желать лучшего. Накатили апатия и опустошающая усталость. Возможно, это был откат после слишком резкого лечебного процесса.

А самым печальным было то, что зрение ко мне так полностью и не вернулось. Правда, теперь перед глазами хотя бы была не беспроглядная темнота. Я реагировала на свет, могла кое-как различать цвета, видела мутные очертания предметов, однако они все равно были в расфокусе.

Как объяснил мне находившейся рядом миранец, медикам пришлось активировать регенерационный турборежим, который привел мой организм в относительную норму. То есть все последствия контузии были устранены, моему здоровью уже ничего не угрожало. Но восстановление зрения требовало более тонких настроек и длительной реабилитации, которой в данных обстоятельствах решили пока пожертвовать.

Почему так? А тут меня ждала еще более шокирующая новость: у одного из эвакуированных со спутника выявили признаки верданской лихорадки. Поэтому медцентр опечатали, а нас закрыли внутри на непонятно какой срок. Вот же задница...

Я прекрасно знала о том, что такое верданская лихорадка. Этот недуг был не так распространен в нашей системе, однако, дальние колонии Земли сталкивались с ним неоднократно из-за близости планеты Вердан, на которой болезнь и появилась, и пока никак не могли до конца ее искоренить. Мне еще перед началом службы был введен блокиратор, вырабатывающий устойчивость к болезни, так как, став частью объединенных космических сил Земли, я вполне могла отправиться служить и в соседнюю систему. Вероятность того, что я подхвачу эту жуткую заразу, по моему мнению, была почти равна нулю. Меня больше беспокоило то, что я пока временно осталась частично слепой. Но, как сказал мне Микел, медики опасались, что из-за контузии и травм мой организм мог быть достаточно ослаблен, чтобы заболеть, так как инфицированный миранец был со мной в непосредственном контакте. Да, тот самый странный мужчина, который казался мне почему-то знакомым. Мне, кстати, так и не сообщили, как его зовут.

Угораздило же меня...

Наличие Микела рядом нервировало. Я ощущала себя больной и жалкой и в последнюю очередь хотела, чтобы хоть кто-то видел меня именно такой.

А ученый вел себя со мной как заправская наседка, чем вызывал то приливы благодарности, то ввергал попеременно то в уныние, то в бешенство.

Я расправила медицинскую робу, в которую меня нарядили, и попыталась поставить контейнер на стоявшую у кушетки поверхность. Вслепую это получилось не с первого раза, и миранцу снова пришлось мне помогать.