Паутина

Я, Леш, терпеть не могу нашего лукавого монарха и его бесхребетных министров…

Лыков удивился: он еще не слышал от старого товарища таких резких заявлений.

– …но и радикалов с топорами нам не дай бог! Я за центр, за взвешенный подход. Поэтому и поддерживал октябристов и их вожака. Александр Иванович – монархист, но при этом он за реформы. Что в этом плохого? Самостоятельность его не нравится? Надо уметь терпеть, если хочешь договориться. Но царь ни с кем не собирается договариваться. Он спит и видит, как бы ликвидировать Думу, которая откусила у него часть властных полномочий. Упорно именует себя самодержцем, а подпевалы дуют в уши, что так и есть. Черт, когда же у них откроются глаза? И чтобы убрать неугодного, пусть даже он монархист, но уж слишком самостоятельный… Так вот, они объединились – с кем? Со своими настоящими врагами! С Милюковым, который тянет страну к буржуазной республике. С социал-демократами, которые мечтают о диктатуре пролетариата. Идиоты? Идиоты… Когда спохватятся, будет поздно. Поэтому я стану и дальше помогать Гучкову и его однопартийцам. Они сейчас выглядят самыми разумными на нашем политическом бивуаке.

– Вить, а что плохого в буржуазной республике? – огорошил генерал-майора статский советник. – Может, это именно то, что нужно России?

– В будущем – возможно. Однако столь резкие переходы очень опасны. У нас парламентской форме правления неполных шесть лет. Нет еще привычки к демократии, нет правильного устройства политической жизни. Надо двигаться туда постепенно, шаг за шагом. На это уйдут десятилетия. Сначала следует узаконить конституционную монархию. Отшлифовать избирательное законодательство, чтобы всякие там харузины не могли врать и ловчить. Добиться ответственного правительства, которое будет зависеть от избирателей больше, чем от монарха…

– Жаль только – жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе, – со злостью процитировал Некрасова Алексей Николаевич. – Что за басенки ты мне тут рассказываешь? Разве они отдадут власть? Вон как зубами держатся. А я – один из тех, кто им в этом помогает. Полицейский чиновник в пятом классе. Тьфу!

Теперь пришел черед удивляться Таубе:

– Что ты этим хочешь сказать?

– Да я уже сказал. Ладно, давай отложим этот разговор. Ты просишь, чтобы я познакомился с Гучковым и ответил на его вопросы?

– Да. Очень прошу.

– Хорошо, пусть назначает время и место. Где-нибудь в кофейне – сразу в ресторан с ним я идти не хочу.

Виктор Рейнгольдович жестом остановил его:

– Зачем ресторан? Гучков переехал из Москвы в Петербург, чтобы быть ближе к месту принятия решений. Он зовет тебя в свой особняк – это на Фурштатской.

Лыков осерчал:

– Еще чего! Так только подчиненных вызывают. Он о себе много возомнил?

– Зря обижаешься.