Месть Черного Паука

– Кто полезет?

– Туда смотри! – разозлился Будякин. – Ну, коровища тупая! Где ружье? Вот так, – он на ощупь усадил её лицом к окну, придал двустволке правильное направление, – руку так сделай, палец сюда. Кто полезет, кто полезет, передразнил с раздражением, – да на тебя верблюд горбатый за мешок овса в голодный год и тот не полезет."

"Сам он уселся в угол за кровать, положил на колени телефонный аппарат, взятый с прикроватной тумбочки, включил подсветку и принялся сбивчиво тыкать в клавиши. Номер Старкова вспоминался почему-то плохо, по цифирке. И тут оглушительно грохнул выстрел, разорвав темноту яркой вспышкой. Зазвенели осыпающиеся стекла. Холодный ветер ворвался в спальню, раздувая дырявые шторы. Будякин распластался на полу, забыв сразу и про телефон, и про десятизарядный автомат. Жена громко взвизгнула и виновато сказала:

– Я случайно… Оно само стрельнуло…

Он хотел врезать ей по физиономии, но промахнулся в темноте. Серафима колотила крупная дрожь. Он так съежился от страха, что сейчас собственная кожа показалась ему мала, а руки плохо слушались.

– Сволочь, сволочь, ах, ты, сволочь, – шептал он как заведенный, не в силах унять дрожь. Ругательства относились в первую очередь к жене, потом к Старкову, который всегда убеждал, что на квартиру на третьем этаже нападать никто не станет. И к проклятому Черному Пауку, потому что он все-таки напал. И к Горелову, не предусмотревшему подобного развития событий. И к самой этой сволочной ситуации.

Отобрав ружье у жены, которая, наконец-то, тоже перепугалась, Будякин снова уселся в угол и набрал номер Старкова. Тот, паразит, ответил только после третьего или четвертого сигнала.

– Дрыхнешь! – злым шепотом прошипел в трубку Будякин. – А ко мне уже в окно ломятся.

– Тревога! – воскликнул Старков, явно обращаясь к своему войску, и Будякину послышалась какая-то возня, наверное, проснувшиеся ""старфорсы"" кинулись одеваться. – Так, жена пусть ляжет в ванну и не высовывается, а вы возьмите ружье и сядьте в прихожей за холодильник. – (Хлебом гада не корми, позволь только вволю поинструктировать.) – Стреляйте без размышлений. Я через две минуты буду. Держите меня в курсе. Вы по сотовому говорите?

– Нет! – рявкнул Будякин и снова зашипел: – Где я его, твою мать, искать буду в темноте?

– Перезваниваю на сотовый, кладите трубку, – распорядился Старков и отключился.

– В ванну её, стерву, – продолжал шипеть Серафим, – может и водички налить тепленькой, поплескаться? Ты что, не слышала, дура? – заорал на всхлипывающую жену. – В ванну беги ложись! А то ещё шальную пулю схватишь, за-ра-за…

Засвиристел в темноте сотовый телефон. Кажется на столе. Будякин пополз к нему по ковру, волоча за собой ружье. Жена медленно зашаркала ногами в сторону ванной.