Месть Черного Паука

А я так думаю: любовь проходит, а уважение – никогда. Если этого нет, то и семья долго не продержится, рассыплется. Если любовь – кирпичики семейного счастья, то взаимное уважение – цемент. Или я не права?

– Наверное, права, – отозвался Славка, – я как-то не думал об этом, поскольку жениться вообще не собираюсь. Вряд ли кого-то сделаю счастливым.

– Что уж ты такого низкого мнения о себе?

– Не в этом дело. Просто супервысотный альпинизм – это всемирный клуб самоубийц. Я троих друзей лично в снегу зарыл, а сколько всего потерял, так и не сосчитать. И больше всего боюсь умереть дома, больным, немощным. А там, на Крыше Мира, в обители богов, в компании лучших… – в его голосе прозвучали мечтательные нотки, заставившие Виолетту вздрогнуть.

– Ты сумасшедший, – прошептала она. – Вы что, все там такие психи?

– Конечно. Нормальные у прилавка денежку считают и собачек дрессируют. Видимо, это генетическое. В старину такие были землепроходцами, конкистадорами, викингами, крестоносцами какими-нибудь, а у нас вот горы. Способ существования и среда обитания. Я все равно буду деньги тратить не на семью, а на восхождения, пока не замерзну на каком-нибудь гребне или с подходящей стенки не сорвусь. И что я в итоге оставлю любимой женщине? Детей-сирот и пачку фотографий? Да ещё воспоминания, как мучилась месяцами, терзалась, ожидая весточки, гадала – жив или уже нет?

– А ты на альпинистке женись.

– Да где ж их на всех наберешь? Нет, я лучше так. Не придется разрываться между домом и горой, отнимать деньги от семьи, чтобы потратить на экспедицию.

– Ох-хо-хо, – грустно вздохнула Виолетта, – даже жутковатенько как-то. Слушай, может, тебе к психотерапевту обратиться? Действительно, есть в этом что-то нездоровое.

– Прошлой ночью приходили ко мне терапевты, хотели от жизни вылечить, – Славка усмехнулся, – да я не захотел. А тебе не кажется, что это мы как раз нормальные, а все остальные психи? Ну сама посуди: человек берет садовый участок, чтобы там отдыхать, а через год превращается в батрака. Если бы так надрывался на чужих участках за деньги, то озолотился бы. А он, наоборот, вбухивает в свою дачку столько, что мог бы круглый год фруктами объедаться. Об отдыхе и речи нет, всю следующую неделю набирается сил, чтобы в выходные снова копать, полоть, рыхлить, поливать и так далее до бесконечности. Садист – одно слово.

– Скорее уж мазохист, – засмеялась Виолетта."

"– Не-е, мазохисты евроремонты у себя в квартире каждый год делают и бархатную мебель на кожаную меняют. Бьются за престиж, чтобы завидовали те, кого они сами терпеть не могут, а друзей у них нет, только соперники, такие же рабы вещей. Почему-то их называют потребителями, хотя на самом деле правильнее звать потребляемыми.