Паук

И комнатные цветы завела, чтобы смотреть, как они растут и успокаиваться.

Я увидела, что звонил папа, когда неуклюже взяла сумку, и из нее вывалилось все содержимое. Машинально взяла телефон, на дисплее которого светилось несколько пропущенных и в тот же миг внутри пронеслось неуютное, стягивающее чувство. Ведь я впервые задумалась о том, что своим упрямством могу не только остаться ни с чем, но еще и прибавить проблем нашей семье!

Боже мой… Как можно быть такой идиоткой?!

Я не стала перезванивать. Быстро разделась, бросая одежду прямо на пол, и надолго заперлась в ванной. Теперь все мои решения, которые шли из лучших побуждений на грани отчаяния, казались настоящим безумием!

Так что дальше, Катя?!

Эта встреча ничего не оставила. кроме пустых предположений и удушливого чувства, словно мне ошейник с шипами на горле затянули. А еще леденящий страх бился пульсом в груди, что я совершила большую ошибку! Нарвалась, как меня и предупреждали, а судьба Мишки так и остается под вопросом…

И я не знала, что теперь делать. Чего ждать? К кому обращаться за спасением?!

Жуткое чувство, будто я оказалась на минном поле. И теперь каждый шаг мог стать роковым.

Вопреки всему, в эту ночь я спала как убитая. Не помню, что снилось, но будильник с трудом вытянул меня из тяжелого и глубокого состояния. Хотелось как можно дольше оставаться в этом забвении, когда ты еще не понимаешь, что тяжестью занимает грудную клетку. Но осознание пришло слишком быстро, и прежде чем я успела подготовиться, в голове призрачным ветром разнесся густой, пронизывающий баритон:

“Ты мне нравишься…“

Как только мне удалось совладать с каруселью колючих воспоминаний минувшего вечера, я первым делом позвонила папе. Он взволнованно сообщил, что маму выписывают на этой неделе, а еще, что в компании, где она работает бухгалтером, выделили путевку в реабилитационный центр.

Но, несмотря на вдохновляющий настрой папы, я не спешила обнадеживаться раньше времени. Видимо слишком много плохого случилось за последнее время…

К тому же до этой путевки нужно было еще дожить, ведь мама до сих пор была обездвижена! Но все же поддержала родителя, засунув свой пессимизм куда подальше, и пообещала, что успею заехать в стационар перед сменой.

На волне приподнятого настроения папа не удержался и сделал очередную попытку отговорить меня от лишней подработки. Я понимала — он стремился к прежнему течению нашей жизни. Хотел, чтобы дочь продолжила учиться, чтобы занималась своей жизнью… да чтобы хоть что-то вернулось на круги своя! Но я была непреклонна.

Папа работал старшим охранником на одном предприятии, и его зарплата зависела от смен в табеле, который с каждым месяцем оставлял все больше пустых клеток.