Паук

Открыл охранное агентство, нанял заинтересованных ребят, занялся недвижимостью и издалека следил за своим сыном.

Совсем недавно ему исполнилось шестнадцать. Он не знает, кто его отец и что он все еще дышит. Эта боль уже не так разъедает кислотой душу. Но все равно, стоит взглянуть на его фото в Fасеbоок и ребра сжимает до хруста неведомая сила.

Это мой заслуженный ад. Моя участь. Столько лет это служило мне хорошим напоминанием о том, на что я не имею права. Кто второй раз подпишется на ад?

Только безумец, который не усвоил урок. А я слишком хорошо его усвоил.

Для всего есть причины.

За пять лет доступ в дом Арбатова получила только одна женщина. Она заслужила доверие и устраивала меня по всем пунктам. Прямо как комфортная иномарка. И самое главное, что я к ней не был привязан. Я трахал ее, обеспечивал и никогда не давал заблуждаться по поводу своего места. Наши дороги разошлись спустя три года, по обоюдному согласию.

Остальные связи всегда находились по другую сторону границы и довольствовались тем малым, что получали. Умными были, опытными — предупреждали ""последствия"" редких встреч. Ошибок не допускали, ибо знали, как могут поплатиться. Циничность и хладнокровие расползлось инфекцией на все области моей жизни. Я не привык нянчиться, не давал второго шанса и не проявлял снисхождения.

Даже к Кате. К той, которую сам привел к себе в логово и позволял больше, чем кому бы то ни было.

Слишком долго в душе царила пустота, плотное черное месиво, которое не пробить. Я жил с инеем вместо крови и не собирался рушить установленный баланс, но все равно выбрал ее для себя. Я верил, что молния не ударит в одно место дважды, что на пепелище трава не растет, но оказалось, зачатки уже пробивались под засохшей землей. И теперь, когда я знаю, что Катя у них, они вершат возмездие и вонзаются в обугленное сердце терновыми прутьями.

По молекулам строят в голове переворот, переоценку, переосмысление, когда та, что занимала лишь отведенную роль в моей реальности, вдруг стала самым главным смыслом.

Не имеет значения, с чего все началось, важно то, кчему все пришло.

Точка перемен уже настигла меня. Второй раз.

Пуля, застрявшая в плече, сверлила кость и распространяла ноющую боль по всей руке. Костян сидел на пассажирском и не уставал ворчать, осуждая мое рвение рулить самому. Рану то он успел пережать, да шальная хреново зашла, а литр крови не вернешь.

Стрелка все чаще ложилась на двести, и мне было плевать, даже если я въ*бусь на каком-нибудь крутом повороте. Нутро варилось в кипятке из-за того, что слишком поздно вышел на связь и узнал о промахе охраны. Слишком поздно они — повезет, если я сдохну раньше, чем мы встретимся — поняли, в чем дело.

Я думал меня невозможно выбить из колеи.