Горсть патронов и немного везения

Дверь неожиданно распахнулась, и в номер без приглашения ввалился большой казах в очках и с нагрудной визиткой; за ним вошла женщина с такой же визиткой, тоже казашка.

— Шакен! — увидев коллегу в разобранном состоянии, да еще со стаканом в руке, в один голос стали упрекать его. — Внизу «рафик» ждет, нужно павильон оформлять… — дальше последовала непереводимая разноголосица на казахском.

Я пулей вылетел из номера, побежал по коридору, а затем — по лестнице. Опередив лифт, я встретил его в опустевшем вестибюле, из него вышла горничная и выкатила за собой тележку с пустыми бутылками.

— Где он?! — оттолкнув какого-то иностранца вместе с переводчицей, прокричал я Ирке.

По лестнице вслед за мной бежали этажная и старый казах:

— Хулиган! Бандит! Вызовите милицию!..

Рядом иностранец разорялся на идише. Переводчица пыталась его успокоить.

— Ушел! Почти сразу ушел, спустился в лифте…

— Куда?!

— Вон туда, — указала Ира на дверь запасного выхода. — А что там случилось, Женя?! Ты же обещал!..

— У вас есть служба безопасности? — кричала переводчица.

От двери к возмущенной группе у стойки направлялся сержант милиции.

— Как он выглядел?!

— Высокий, молодой, шрам на верхней губе, куртка из светлой плащевки, — лепетала растерянная администраторша. — Успокойтесь, господа!

Я сунул ей пару заготовленных стольников и бросился во двор. Некто отставной в штанах с галунами вздумал перегородить мне дорогу своим полковничьим пузом и грозным рыком: «К-куда?!», но, обратив внимание на пистолет в моей руке, отскочил и отдал честь.

Я успел услышать поросячий визг покрышек и увидеть маленький каплевидный «Порше» прозрачно-синего, лазуритового цвета с пугающе черными стеклами; он показал мне зад из-за угла, и я во всю прыть побежал вдогонку вокруг здания, чтобы засечь, в какую сторону он направится — на проспект Мира, по Вильгельма Пика или к Ботаническому саду. Четырнадцать лет я натаскивал свои ноги на скорость, выносливость, растяжку, мог бежать два часа без остановки, сесть в отрицательный поперечный шпагат с прыжка и блокировать ногой любой удар соперника, но «Порше» мне догнать не удалось. Обежав «Байкал» по часовой стрелке, я вскочил в «шоколадку» и, сократив путь через бордюр, устремился по Сельскохозяйственной к виадуку, мимо кабака «Охотничий» на Пика — вслед за «капелькой», влившейся в окрашенный дождем однотонный поток машин."

"Только в силу своего малороссийского происхождения Николай Васильевич Гоголь приписал русским любовь к быстрой езде. Лично мне ближе поговорка: «Тише едешь — дальше будешь». Но за рулем «Порше», очевидно, сидел иностранец, и мы начали рокировку на шоссе раньше, чем выяснили, кто из нас король, а кто ладья.