Горсть патронов и немного везения

— Я сказал: сними этих проктологов, которые двое суток смотрят мне в задницу! — перешел я на его манеру общения. — В прейскурант моих услуг они не входят.

Не знаю, как у проктолога, а у дантиста такой поступок называется «показать зубы». Меня не столько возмущало, что они меня пасли, сколько было жаль времени, затраченного на замену транспортного средства. Между тем на ночь я оставлял «шоколадку» в соседнем дворе, а садился в нее, соблюдая все меры предосторожности, и по сотовому телефону из машины не разговаривал.

— Тебе видней, — сказал Майвин. — Будет нужна помощь…

— Мне бы она не помешала, — перебил я его, посмотрев на часы, — в лице нашей общей знакомой.

— Ты озабочен? — этот хам был явно избалован холуями, и вседозволенность стала его второй натурой, если не первой.

— Меня не интересует порода «русская коротконогая», — нахамил я в ответ, использовав опыт общения с подобными типами, — нужна наживка.

— А ты можешь дать гарантию, что ее не снимут с крючка?

— Гарантию дает мастерская по ремонту гантелей.

— Это не входит в мои прейскурант.

Он бросил трубку. «БМВ», остановившийся на виадуке и мигавший аварийными огнями, демонстративно развернулся и умчался в обратном направлении. Мое избавление от «черного дьявола» стоило Майвину десяти минут.

Некоторые из моих друзей не понимают, почему я работаю «канатоходцем» — подписываюсь на дела, требующие постоянной балансировки между кодексом чести и Уголовным кодексом, почему работаю в одиночку, придуриваюсь, лезу на рожон, подставляюсь, с одинаковой настороженностью относясь к бандитам и милиции. На самом деле все очень просто: в России-матушке полтора миллиона честных и не очень честных граждан работают в частной охранной и детективной сфере, и мне нужно выжить в условиях такой конкуренции.

Моя развязность, туповатость, лоховатость и прочие подобные симптомы позволяют и ментам, и бандитам доверять мне самые скользкие и бесперспективные дела. «Браться за все, что оплачивается» — девиз бюро «Шериф» и мое кредо. Все ли доводить до конца — это уже другой вопрос, в его решении во главе угла становится нравственный кодекс. Кто из полутора миллионов моих конкурентов станет работать на клиента только на том основании, что он чего-то недоговаривает или у него плутоватый взгляд? Бюро «Шериф» — это мышеловка для нечистоплотных клиентов. С ветеранов Первой мировой, лиц, чей доход исчисляется суммой ниже прожиточного, женщин со сроком беременности свыше девяти месяцев денег не берем. Тем более что они к нам не обращаются.

И пускай Степанов называет мою контору «шарашкой» — каждый, кто хочет носить красивую бороду, поначалу кажется небритым.