Горсть патронов и немного везения

Илона, знавшая о моих проблемах не понаслышке, засмеялась, но тут же осеклась, остановленная строгим взглядом загорелого. Он выдержал паузу в двадцать тактов, сконцентрировав на себе общее внимание.

— Ладно, Эркюль Пуаро, — произнес, полюбовавшись «сейкой», — перейдем к делу. Я дам тебе шанс отработать полученную сумму.

— Не выйдет. Я его уже использовал. А зачем мне, согласитесь, шанс, побывавший в употреблении? — я приложился к пол-литровой баночке, предоставив ему возможность побыть наедине с его мыслями."

"Я не знал, кем был этот человек с высоким лбом, черными, слегка вьющимися на затылке и заметно поредевшими на темени волосами; большие, слегка выпученные глаза его обладали способностью вдруг фокусироваться, и в эти секунды по каким-то магнетическим флюидам чувствовался недюжинный мыслительный процесс; каждое последующее слово произносилось с поправкой на интеллект собеседника. Я готов был дать голову на отсечение, что в тюрьме этот человек не сидел — воровской взгляд суетлив и поверхностен, — но если он все же был авторитетом из «законников», то такого масштаба, с каким и мне встречаться еще не доводилось. Знакомый запах заграницы исходил от него, несмотря на неброскую одежду без этикеток и расхожую «сейку». Я предположил, что он солидный фирмач, позволивший своим телохранителям оттянуться пивком в гостях у дальней родственницы или одной из любовниц.

— Интересный ты парень, сыскарь, — не роняя собственного достоинства, снизошел он до похвалы. На сей раз от благодарности я воздержался. — Чего ты хочешь?

— Если можно — еще баночку пива. А вместо воблы — узнать, на чем основан ваш интерес к моей скромной персоне.

Мимолетного взгляда оказалось достаточно, чтобы банка в моей руке из пустой превратилась в полную. Я поблагодарил и сделал маленький глоток.

— Объясню, — согласился он обменять слова на воблу. — Во-первых, ты умеешь экономить время. Во-вторых, способен в одиночку сунуться к китайцам, каждому из которых убить человека не сложнее, чем раку ногу оторвать. В-третьих, не просишь помощи у карабинеров. Твои спортивные качества похвальны, но мне они не пригодятся. Разве что выносливость.

Врал он беспардонно, но деликатно. Как говорил мой приятель Байрон, ложь — это замаскированная правда. Правда заключалась в том, что под «умением экономить время» подразумевалась моя алчность; готовность бить китайцев в одиночку, чтобы отыскать какого-то сраного пуделя, служила синонимом моего беспросветного идиотизма; отсутствие контактов с карабинерами свидетельствовало о склонности к компромиссам вопреки закону.

Ну что ж, я тоже не спешил выворачивать перед ним душу. Нас отличало лишь то, что я старательнее маскировал свою правду.