Горсть патронов и немного везения

Меня из этой клиники профессора Нечаева выписывают… Что ты так удивился? Не жить же мне там… А, про Нечаева?.. Ну, я его-то сама не видела, меня туда из Склифа перевезли. А что, знакомый твой?.. Нет?.. Ну, в общем, выписывают. А куда — одному Господу известно. Господу, ему все известно про всех. А больше никому. Раньше я знала: с восьми до одиннадцати — свободное время, с одиннадцати до пяти вечера — тренировки, в дни боев — до трех. Потом еще немножко свободного времени — и вечерние бои. Когда гастроли — там на тренировки меньше времени, свободного больше, да по мне бы, конечно, тренироваться хоть круглосуточно, а свободного не надо. Раньше я по расписанию жила и не задумывалась, куда пойти-поехать. А тут, сам понимаешь, полная свобода! Контракт с Любарским еще не кончился, я на него мантулить еще два года должна была. Пожелай я того — он бы меня обратно принял, но после двух поражений подряд, изломанная — какие там бои! Полгода реабилитации как минимум, страховка полагалась, оплата лечения. Ну, выписали, проводили. А в вестибюле Майвин ждет! Я когда его увидела — остолбенела. Стою и шагу ступить не могу, сама не знаю почему. Разуверилась уже совсем, никого не ожидала увидеть. «Здравствуйте, Маша!» — улыбается. Цветы дарит. Откуда узнал, что я розы люблю, не знаю, но ведь не случайно. Значит, узнал. «Вот, — говорит, — Маша, вас и выписали по весне. С наступающим, — говорит, — Восьмым марта!» Сажает он меня, значит, в шикарную машину, забыла, как называется, черная такая, широкая, с баром внутри. «Не отчаивайтесь, — говорит, — Маша. То, что вы прошли курс у доктора Нечаева, — очень хорошо. Он сказал, что состояние вашего здоровья стабильно и что в будущем ваши травмы, полученные в результате аварии, никак не скажутся. Теперь мы перейдем ко второму этапу: будем делать из вас красавицу. И чтобы никаких, понимаешь, комплексов. Лечиться будем у очень хороших специалистов, я уже обо всем договорился, и об оплате вы не беспокойтесь, все расходы моя фирма берет на себя. Если вы не возражаете, прямо сейчас и поедем». Я, понятное дело, не возражала. Про красавицу это он загнул, думаю, ну да шут с ним, все равно ехать некуда, а хуже мне не будет. И правда: везет меня в аэропорт Шереметьево-2. Все рассчитал как по нотам. И час выписки подгадал, чтоб до отлета в аэропорт успеть, и паспорт заграничный уже подготовил… с фотографией. «Полетите, — говорит, — Машенька, в Цюрих, ни о чем не беспокойтесь, там вас встретят мои люди, куда надо отвезут и обо всем позаботятся». Еще и в бар меня сводил, виски предложил, чтоб перелет короче казался. Я, по-моему, тогда ни одного слова не произнесла. Веришь, нет, Решетников — все будто со мной происходит, а будто и с кем другим.