Горсть патронов и немного везения

«В подобных случаях, Ватсон, сыщика подстерегают две опасности: недооценить противника — лопухнуться, и переоценить его — погрязнуть в собственной версии, оторванной от реального положения вещей», — успокаивал я себя воображаемой беседой с учеником."

"Но какой уверенной и хладнокровной ни казалась Железная Мэм, как ни блестела глазами цвета каленой стали и ни блистала расчетливым умом — все было вторично: была она женщиной, порученкой, не привыкшей к самостоятельным действиям. За три минуты до отправления я увидел ее — в элегантном бежевом пальто из верблюжьей шерсти, вязаном берете (прическа в самом деле была уже другой и грим слишком броским, молодежным), с небольшой полуспортивной, полухозяйственной сумкой из коричневого кожзаменителя.

Дойдя до середины состава, Давыдова остановилась и повернулась к подруге — маленького роста пышке в серебристом плаще с отброшенным за спину островерхим капюшоном. Плащ был длиннее и свободнее, чем следовало, да еще туго затянут серебристым поясом, а платформа туфель так высока, что она могла ходить по морю, аки по суху. Ну да что взять с заштатной незамужней медсестры, тем более что одевалась и причесывалась она по советам подруг, тщательно следивших, чтобы именно все на ней таким и выглядело — безвкусным и выгодно оттеняющим их на ее фоне.

«Сейчас обернется!» — почувствовал я и сиганул в ближайшую дверь. Осторожно выглянув, успел увидеть, как они простились — коротким поцелуйчиком, запросто, будто Давыдова обещала вернуться к вечеру, и дверь с шипением затворилась.

Мы поехали в Дмитров, как сказал чей-то грубый голос в динамике: «Со всеми остановками». Я миновал три вагона, разделявших нас, и увидел из тамбура Давыдову, сидевшую у окна спиной ко мне. Ну конечно, я бы ее не потерял — не таких «водил» по столице! — только переть до самого Дмитрова, да еще «со всеми остановками» было нецелесообразно: что, если она просто ехала к родственникам или по поручению кого-то из подельников? Получится, что прокачусь я с ней зазря — только потеряю бесценное время и не смогу без оставленной на вокзальной площади «сапфиры» прийти на помощь Викентию, если что.

Я вошел в наполовину заполненный пассажирами вагон и сел напротив.

— Здравствуйте, Евгения Васильевна, — сказал без каких бы то ни было эмоций. — Вы меня узнали или будем знакомиться заново?

Она вздрогнула, прижала к себе сумку. Самообладание покинуло ее напрочь — губы дрожали, веки опускались, как у человека, вот-вот готового рухнуть в обморок; слой штукатурки на ее лице не мог скрыть мертвенной бледности.

— Что вам от меня нужно? — задала она сакраментальный вопрос свистящим полушепотом.

«Сожрать бы тебя с потрохами!» — услышал я в нем явственный подтекст.