Горсть патронов и немного везения

Значит, либо ее здесь не было, либо бородач лгал, что она нетранспортабельна, и уйти, не проверив этого, Решетников просто не имел права: как наличие, так и отсутствие Ямковецкой в клинике сейчас приобретало важное значение.

«С-сучонок, — злился Решетников. — Прыткий какой! Наблатыкался на психах руки крутить!»

Его огорчало не столько вероломство эскулапа, сколько то, что он не успел спросить о Мезине. Кивком ответив на приветствие обознавшегося мужчины, он оглянулся и вошел в парадное второго корпуса. В полутемном вестибюле у окна сидела девушка, пытавшаяся вернуть уехавшего в «Шевроле» мужчину, и плакала.

— Извините, — тронул ее за рукав Решетников, — где здесь третий изолятор?

— Там, — кивнула она наверх, не удостоив его взглядом.

Сверху по парадной лестнице спускались двое стариков. Решетников задержался у зеркала возле гардероба, пропустил их и прошмыгнул на второй этаж. Длинный коридор с зеленым покрытием на полу изобиловал множеством дверей — видимо, это был административный корпус. В холле сидела толстая, как афишная тумба, надзирательница в белом халате, миновать которую Решетникову не удалось.

— Вы куда? — строго спросила она густым тенором.

— К главному.

— Это не сюда.

— А куда?

— В левом крыле, но у него посетитель, он занят.

— А третий изолятор?

— Третий… а зачем вам изолятор? — насторожилась надзирательница. — Туда только по разрешению главного. Вы к кому, собственно?

— Собственно, я хотел видеть Илону Ямковецкую.

Она удивленно осмотрела его с головы до ног:

— Я доложу главному, ждите! — приказала и решительно встала из-за стола.

— Не нужно докладывать главному, любезная, — улыбнулся Решетников и протянул ей двадцатидолларовую купюру. — Вы мне ее просто покажите — и все. Договорились?

Лицо ее приняло гневное выражение и побагровело, рука потянулась к такой же кнопке, какую Решетников видел за шкафом в кабинете дежурного врача.

— Не надо звонить, — попросил он, — я могу заплатить больше. Только посмотрю — и уйду. Так как?

Она замерла в нерешительности, взвешивая «за» и «против» такого вопиющего нарушения режима, но, видимо, ей здесь слишком хорошо платили.

— Я вызову охрану! — рявкнула она.

Решетников едва успел перехватить ее руку:

— Зачем же так, тетя? — приставил к узкому лбу длинный ствол. — Не хотели по-хорошему — поговорим по-плохому. Мое дело предложить, ваше — отказаться. Вперед! И ключи не забудь.

Она повертела маленькими поросячьими глазками, холодное прикосновение металла и такой же взгляд неизвестного не сулили ничего хорошего.

— Убери… это, — проговорила она, не сумев противостоять привычке командовать даже в такой критический для себя момент.