Горсть патронов и немного везения

 — У вас что-то случилось? По вашим словам — что-то срочное?

Решетников не знал, как выкрутиться, стоит ли с ним говорить, и если да, то о чем, собственно? Ведь он звонил его покойному отцу, и конспиративное, безликое «господин адвокат» внесло путаницу, из-за которой Мезин-младший спешно оставил свои дела и примчался в течение получаса, невольно навязанного Решетниковым, домой.

— Давайте поговорим в машине, Аркадий, — предложил Решетников. — Дождь все-таки.

Молодой человек предложение принял, сел на пассажирское сиденье. В салоне было тепло, потоки воды стекали по ветровому стеклу, размывая улицу, дома, машины, лица прохожих.

— Я ничего не знал о вашем существовании, — признался Решетников. — Разыскивал вашего отца. Собственно, и не его даже, но хотел узнать через него об одном человеке. Мне очень неловко, что я оторвал вас от дел.

Мезин-младший усмехнулся, досадливо покачал головой.

— Бывает, — сказал сдержанно. — Может быть, я могу вам помочь, раз уж так получилось?

— Это зависит от того, в каких отношениях вы были с вашим отцом.

— В натянутых отношениях. Только что вы видели мою мать, Наину Борисовну Мезину, от которой отец ушел к другой женщине. Было это год назад, а наша семейная жизнь дала трещину значительно раньше. Я не злопамятный — он меня вырастил, воспитал, дал образование, устроил, помогал материально. Эта машина принадлежала ему, он без суда оставил нам с матерью квартиру, и у меня, казалось бы, не может быть никаких претензий. Но, видно, есть все-таки Высший Суд: в марте сего года отец отправился с молодой женой из Антверпена в Милан и попал в автомобильную катастрофу. Я ответил на ваш вопрос?"

"Все это он проговорил скороговоркой, как будто отчитывался о проделанной работе и повторял заученный текст уже не впервые. Решетников догадался, что он не простил отцу измены и что отношения в их семье были худшими, нежели он мог поведать незнакомому человеку.

— Я понял, спасибо. Правда, имел в виду другое: насколько он занимался вашей профессиональной подготовкой. Вы ведь пошли по его стопам?

— Могу ли теперь и я поинтересоваться, с кем имею честь? — спросил Мезин.

— Можете. Только я едва ли дам вам вразумительный ответ. Статус мой не определен, да и дело конфиденциальное. Зовут меня Викентий Яковлевич, фамилия, как я уже говорил, Решетников, вот, пожалуй, и все, — Решетников достал из кармана пресловутую фотокарточку. — Если бы я встретился с вашим отцом, как того ожидал, то попросил бы прокомментировать этот снимок.

В отличие от молодого адвоката Решетников говорил спокойно и даже безразлично: можешь — помоги, не можешь — я и не рассчитывал. Бесхитростная, неторопливая речь его располагала к общению, во всяком случае, повода отказаться от разговора Мезин в ней не увидел.