Горсть патронов и немного везения

Тогда он недоумевал, а позже неоднократно становился невольным свидетелем, как грузовики эскортировали милицейские автомобили Приморского ГУВД, а после бутлегеры отстегивали старшим чинам и градоначальникам «грязные» баксы, и залетный депутат Госдумы гулял вместе с главарями международного наркосиндиката в арендованном кабаке пятизвездочного отеля; миллионы от продажи наркотиков шли в «отмыв» на АО и госпредприятия, поступали на подставные счета, в партийные кассы, обеспечивая успех «народным видвиженцам» в выборных кампаниях.

Все смешалось в русском доме тотального селенга и в сознании Решетникова, время для него остановилось.

…Карат ждал за столиком открытого кафе, закрытого по его распоряжению для случайных посетителей. Поджарый, загорелый под анатолийским солнцем, в ладно сшитом костюме с серебристым отливом, он приветствовал Решетникова белозубой улыбкой, широким жестом указал на стул напротив. Руки не подал, да Решетников и не пожал бы ее.

— Что будешь пить, мент? — спросил, отхлебнув из бутылки «Жигулевского».

Четверо его подельников сидели за соседним столиком и насмешливо рассматривали странного человека, представленного ментом.

— Ты же знаешь, Карат: я с бандитами не пью, — развернув стул к визави, оседлал его Решетников.

Все, включая Карата, заржали, кто-то даже похлопал в ладоши.

— Не очень любезно с твоей стороны, — погасил улыбку Карат. — Где ты здесь видишь бандитов, мент?

— Ну да, ты великий труженик, это мне известно. У тебя от мозолей ладони не сгибаются, — кивнул Решетников на унизанные перстнями пальцы. — А они — твоя бригада, артель «Напрасный труд».

— Воспитывать меня пришел? — в голосе Карата послышалась угроза.

— Поздно, Карат, да и не мой профиль. Я к тебе по делу пришел.

— У-у-у! Расту! С каких это пор у Карата с легавыми общие дела?

— Правильно мыслишь. Общего у нас ничего нет и быть не может, разве что несколько знакомых. Но о них я тебя спрашивать не стану — все равно не расскажешь, так что цирк устраивать ни к чему.

Карат отставил бутылку, по-бычьи наклонил голову и уставился на Решетникова немигающим взглядом:

— Так что же тебя интересует, мент?

Решетников покачал головой:

— Триумфа не получится, публику твою я разочарую: перед тобой частное лицо, хотя позиций я не сдавал и к братве твоей отношусь по-прежнему. А интересует меня разборка на Яузе осенью девяносто второго.

За соседним столиком снова загомонили, предвкушая ответ бригадира, но Карат бросил на подельников неожиданно злобный взгляд и помрачнел: разговаривать предстояло серьезно, ведь о его участии в той разборке Решетников не сказал ни следствию, ни суду, иначе тянуть бы ему по семьдесят седьмой за бандитизм.

Карат умел платить по счетам.