Горсть патронов и немного везения

Я мельком взглянул на забранные решеткой окна первого этажа, за которыми находилась частная нотариальная контора Вали Александрова, но… окон не было, свет не горел, за решетками зияли черные дыры. Возле конторы с разбитой вывеской прогуливался милиционер с короткоствольным «АК» и рацией; на углу курил другой. Я припарковался на тротуаре и, заперев «фисташку», подошел к блюстителю в защитном армейском бронежилете.

— Что здесь случилось, сержант?

Он презрительно оглядел меня с ног до головы:

— А что? — спросил сквозь зубы.

— Я непонятно задал вопрос? Или тебе трудно ответить?

— Проезжайте, гражданин, — подоспел ему на помощь коллега.

— Из какого отделения? — доставая телефон, спросил я.

— Из Шестьдесят второго. А в чем дело?

— Да в том, что ты зарплату за мой счет получаешь! — не на шутку рассердился я. — Понял? Или напомнить тебе текст присяги?

— А вы кто такой? — ерепенился державшийся за автомат охранник.

— Я — рядовой налогоплательщик. Приехал к своему однокашнику и другу Вале Александрову и увидел выбитые стекла в его конторе. Могу я поинтересоваться, что случилось? Или мне для этого нужно звонить начальнику Шестьдесят второго отделения милиции?

Старший решил на всякий случай сменить регистр.

— Разбойное нападение, — ответил нехотя. — Разбили окна, ворвались, избили нотариуса, побили ломами компьютер, подожгли бумаги.

— Кто?! — вырвалось у меня.

— Ищем. Объявлен перехват.

— Нотариус приметы не называл?

— Да он без сознания. Увезли в Склифосовского.

— Когда это случилось?

— Примерно в пять — в начале шестого. Опергруппа со следователем только что уехали.

— Где его «СААБ»?

— Жена забрала. Ваши документы… позвольте полюбопытствовать?

Я предъявил водительское удостоверение. Оказалось, что старший умеет писать и даже носит с собой авторучку с блокнотом.

— Сами понимаете, — возвращая мне права, оправдался он. — Порядок такой.

— Я понимаю, сержант. Не понимаю только, что с вами происходит, когда вы надеваете форму.

Я вернулся в машину. На самом деле мне было наплевать на этих хамов, не понимал я совсем другого: насколько мой визит в контору Вали связан с налетом. Ведь я ушел в начале шестого, воспользовавшись его факсом. Мне стало стыдно за свой вчерашний «черный» юмор — получалось, будто я накаркал, и какая-то бригада действительно ворвалась в его контору и учинила то, что я невольно предсказал, «…возьмешь свой «Билайн» и позвонишь в бюро «Шериф», — пошутил я. Он не позвонил — не успел.

— Алло, здравствуйте. Это квартира Александровых?

— Да, — ответил мальчишеский голос. Я напрочь забыл, как его зовут.

— Мама дома?

— Мама у папы в больнице. Ему делают операцию.

— Как он?

— А кто это говорит?

— Это дядя Женя Столетник. Мы учились с твоим папой.