Горсть патронов и немного везения

 — Очень нужно выбрасывать на ветер такие деньжищи.

Я невольно засмеялся:

— Толя, ты не меняешься! Четыре года тебя знаю, а улыбку на твоей физиономии видел — по пальцам пересчитать.

— Пять, — сказал Квинт.

— Чего «пять»?

— Пять лет мы знакомы, а не четыре.

— Да нет, не может быть. Когда труп-то в гараже нашли, в девяносто третьем?

— В девяносто втором. В девяносто третьем матюшинский процесс был, в феврале.

Он открыл дверцу, чтобы выйти, и тут вдруг раздался акустический сигнал — тоненький, как будильник наручных часов, — а на панели компьютера замигала красная лампочка.

— Что за фигня? — шепотом спросил я у Квинта.

Он захлопнул дверцу, но сигнал продолжался еше секунд десять. На какое-то мгновение мне показалось, что там, внутри «фисташки», кто-то сидит и будто хочет мне что-то сказать по-своему — то ли пожаловаться, то ли есть попросить.

Сигнал прекратился внезапно и беспричинно, так же, как и начался. Мы с Квинтом посмотрели друг на друга, в его взгляде тоже застыло недоумение, хотя, казалось бы, ничего особенного не произошло — просто где-то в компьютере замыкало контакты.

— Ну и что? — первым пришел в себя Квинт. — Не обращай внимания, так даже веселей.

Он ушел. Я включил передачу, аккуратно тронул «фисташку» с места, но в тот же миг остановился и выскочил из салона:

— Стой, Толя, стой! — догнал Квинта. — Какой, ты сказал, процесс был в девяносто третьем?

Он похлопал глазами, припоминая, о чем речь.

— А-а, это?… Да над Матюшиным из горисполкома. Который мне «шестисотку» подставил, а после жмурика в яму подложил.

— Как его звали-то Матюшина этого, не Алексеем Петровичем?

— Замначальника отдела жилкоммунхоза Мосгорисполкома Матюшин Алексей Петрович.

— Точно?

— Я же показания на суде давал. У друга своего Каменева спроси, он знает.

— Ладно. Сколько тогда ему впаяли, пятнашку?

— Не-е, этому десять по сто семьдесят третьей. Адвокат у него был сильный.

— Как фамилия?

— Чья? Адвоката? — Толя напряг извилины в виде лобных морщин. — Не помню. Зачем мне?

— Ну да, да, конечно. — Я еще раз пожал ему руку и вернулся в машину."

"Если это был тот самый Матюшин, чью машину разбил Рыжий, значит, он на свободе? Статья 173 за получение взяток в особо крупных размерах и злоупотребление служебным положением предусматривает конфискацию имущества, а техпаспорт на «Жигули» был оформлен на имя Матюшина Алексея Петровича. Получается, что его осудили на десять лет, а выпустили через пять? То, что Рыжий назвал его соседом, еще ничего не значило, но сам факт их знакомства подразумевал и связь с Ямковецким, причем связь давнюю — с той поры, когда Ямковецкий был на свободе.