Патриот. Смута. Том 4

Озирался, смотрел, куда бы убегать, но выхода не было.

— Нет. Говори как есть. Я уже тебя пять раз убить мог. Понять хочу, чем тебе нижегородец насолил. — Выкрикнул резко. — Говори!

Окруженный атаман полковых казаков оскалился, ощерился как волк и закричал:

— Миничь этот… Тварь он! Торгаш! В Нижнем Новгороде мясом торгует. Стада у него и деньги. Наемников собрал и…

Сбился, злость так бушевала в нем, что даже говорить не мог, ярился. Я воспользовался заминкой, ответил.

— Так, эти наемники русские люди, они ляхов бьют. Как я слышал. Да и какие они наемники, наши служилые, на жаловании у него.

Глаза атамана вращались, злость переполняла этого человека. Вот-вот и кинется в драку. Безысходность сводила с ума.

— Отца он у меня убил. Понимаешь! Воевода! Понимаешь! — Выкрикнул атаман. — А еще! Казна у тебя. Казна! Знаю я! Вот и сошлось все. И его, и тебя порешить и жить, как прежде!

Казак рассмеялся злобно, хрипло, будто кашлял. Чуть не задохнулся, захрипел, продолжил после краткой паузы, выхватывая клинок.

— А татары ушли! Отсидимся тут, в Воронеже. — Махнул клинком, зажатым в руке. — На север зовешь! Да⁈ Ходил я под Иваном Болотниковым. И что? Толку! Отец за ляхами пошел и тоже… — Загудел, завыл, будто волк. — Ууу… Я жив, а он нет! Ведешь нас, гад! На убой. Москаль! Гад!

— Я русский воин. — Двинулся на него не спеша. — Я вас против татар вел и победил. А ты! — Начал чеканить слова. — Трус! Лжец! Вор! Убийца! Бросай оружие, сабли скрестить с тобой негоже. Предатель ты, а не боец.

— Я за тебя бился! Я на холме дымом дышал! Чуть не издох! А ты, что ты⁈ Что дворянчики твои? Пока мы там, что они?

— В бою все равны! — Каждое слово выделил я четко.

Был уже близко, чтобы резко дернуться вперед, сократить дистанцию и нанести удар. Резко он кинулся вперед. Хотел рубануть, но я ждал чего-то такого. Ушел с линии быстрым и плавным движением. Секущим ударом с силой атаковал сбоку. Свистнул воздух, клинок обагрился кровью. Она полилась на землю.

Кончиком острой стали я рассек атаману горло слева. Он начал хрипеть, заваливаться.

— А. Ааа! — Заорал его напарник, что стоял ко мне вполоборота. Он контролировал пристань, ожидал удара оттуда или выстрела от казаков и охраны, замерших на сходнях.

Громкий бабах и клубы дыма, резкий кислый запах. Василий Чершенский оказался хорош в деле с пистолетами. Парень, который собирался уже прыгать покачнулся, вскинул руки. На спине его расплывалось багряное пятно. Он рухнул в болотную жижу близ сходен.

Я покачал головой, вздохнул, начал протирать клинок. Смотрел на валяющегося у ног атамана полковых воронежских казаков. Теперь нового ставить или выбирать им самим дать. Здесь подумать надо.

Васька крякнул, прям как утка, сплюнул.

— Собаке песья смерть. — Хохотнул. — Клятву дал, клятву взял. — Сморщился, скривился.