Партизан

Больше всего меня потрясло то обстоятельство, что эти «бумажные крысы» успели составить полный список коммунистов и комсомольцев бригады, с адресами и явками. А переснять это на пленку и переправить в гестапо может любой дурак. «Мы, дескать, при эвакуации в первую очередь озаботились эвакуацией этих бумаг». Эти «бумагомаратели» даже не понимают, какую медвежью услугу они сделали основной силе нашей бригады.

– Вы в курсе, что партийная организация в Гродно полностью ликвидирована? А все потому, что ZWZ имела подобные списки и передала их в гестапо! Получить они могли их только в горкоме, а наступление немцев шло стремительно, и об «эвакуации документов» побеспокоились только законспирированные польские агенты. Остальные рванули на восток, не выполнив возложенные на них функции. При эвакуации отсюда, если бы таковая произошла, как вы, товарищи Федоренко, Иванов и Фомин, распорядились, произошло бы то же самое: телега через пути пройти не может. Ее бы пришлось бросить, плюс свертывание застав и наблюдательных пунктов на железке позволило бы немцам возобновить движение бронированных пулеметных дрезин с карателями. Эти документы сто процентов оказались бы у противника. Вы нарушили основной пункт конспирации: собственными руками, с «кличками» и позывными, составили полный список людей, остававшихся на базе. Хуже того, со всеми вспомогательными подразделениями и производствами.

– Нам приказал лично товарищ Сталин ликвидировать ростки махновщины среди партизан.

– Значит, я – батька Махно? Вы это хотите сказать? У вас есть этот приказ? В письменном виде?

– Нет, товарищ Сталин высказал устное пожелание.

– Верховный Главнокомандующий устных пожеланий не высказывает, у него есть штаб, который готовит документы. Если бы товарищ Сталин во мне заподозрил «батьку Махно», то я бы из Кремля был доставлен на Лубянку, и никакое звание майора госбезопасности меня бы не спасло. При мне он говорил только об опасности такого перерождения. И в этом он прав. Махно – орденоносец, и имел почетное золотое революционное оружие за разгром войск Украинской Рады и взятие Киева. Именно поэтому Сталин поинтересовался, насколько часто я использую права военного руководителя района. Команда заменить меня последовала после того, как я отправил вас, Федоренко, обратно в Москву. Но сейчас вы своими безответственными и трусливыми действиями поставили на грань катастрофы всю деятельность бригады. Оставить этот район мы не можем. Здесь проживает более 150 тысяч человек, находящихся под нашей защитой, которые будут расстреляны за связь с партизанами. Здесь находятся наши заводы по производству боеприпасов, а вы собирались все это дело бросить и уйти от облавы. Вам лично, может быть, это бы и удалось.