Партиец (СИ)

Сначала еще читал принесенные документы, а как отложил, задал вопрос в лоб:

— Товарищ Огнев, вас что-то беспокоит?

— Да, товарищ Сталин, — выдохнул я и спросил, словно в омут с головой кидаясь, — за что арестовали Поликарпова?

— Это который самолеты строит? — тут же уточнил Иосиф Виссарионович.

— Неужели при аресте не назвали причины задержания?

— Сказали, что он обвиняется в контрреволюционных действиях. Но товарищ Сталин, я много лет работал рядом с ним, еще в детстве. Он никогда и ни с кем не вел никаких разговоров о политике! Честно и усердно крепил нашу воздушную мощь! Да что говорить — на самолете его разработки сейчас школьники и студенты учатся покорять воздушное пространство! Истребители его конструкции — лучшие во всем Союзе! И вот такого человека под арест?! — моему возмущению не было предела. Пока говорил, даже робость вся на какое-то время пропала.

Сталин помолчал, а затем сказал.

— Товарищ Огнев, вы так его выгораживаете. А если факты подтвердятся? Тогда получается, вы защищаете государственного преступника. А это — измена.

Сказал жестко, заставив меня вздрогнуть. Но на этом не закончил.

— Недавно на вас самого нажаловался один партийный работник, защищая своего родственника. А тот оказался врагом нашего народа. И где сейчас тот член партии? — задал вопрос и тут же сам ответил. — В тюрьме, рядом со своим родственником. И вот вы сейчас тоже защищаете человека, подозреваемого в измене. Это наводит на мысли…

— Наводит, — собравшись с духом, согласился я с ним. — А еще есть вариант — товарища Поликарпова оговорили, чтобы сорвать нашу программу самолетостроения. Настоящий враг народа! Или просто тот, кто позавидовал его успехам и хотел занять его место. Он же не только авиаконструктор, но и руководит заводом по постройке самолетов. Неужели не нашлось бы карьериста, захотевшего занять его место? Которому плевать, что таких, как Николай Николаевич, на всю страну — всего несколько человек. Вот это — прямое вредительство интересам страны!

— Я вас услышал, товарищ Огнев, — медленно кивнул Сталин. — Вопросов по законам, — прижал он рукой принесенные мной документы, — у меня пока нет. Можете идти.

Все, я сделал все, что мог. Дальше осталось лишь ждать. Товарищ Сталин ясно это дал понять. Молча кивнув, я вышел из его кабинета.

Когда за Огневым закрылась дверь, Иосиф Виссарионович достал трубку и начал ее набивать табаком, обдумывая слова парня. Про арест Поликарпова ему еще не докладывали. И это заставляло задуматься над тем, кто это провел и с какими целями. А еще — проверить, насколько лояльны ему работники ОГПУ. Авиаконструктор — не какой-то там директор завода. О таком обязаны были доложить сразу.

— Проверить их надо, — мрачно сделал вывод Сталин. После чего позвал своего секретаря.