Партиец (СИ)

Но все равно, странно это.

— Согласен, странно, — кивнул я.

А внутри все замерло от предчувствия скорой беды. Информацию обо мне собирают. Что-то накопать хотят? Компромат или еще что, чтобы меня как говорится «за яйца взять»? Так никаких грехов за мной нет. Я чист и в делах и в высказываниях. Если не считать той статьи. Так и там — я искренне радел за рабочих, в чем моя вина?

Так успокаивая себя, я проводил друга и занялся перебором своих записей по речам Сталина и Бухарина. Вот за этим занятием меня и застал требовательный стук в дверь.

— Кто там? — спросил я, мысленно радуясь, что родных нет дома. Не хотел я их беспокоить, особенно отца.

Родители были на работе, а Настя в детском саду. Ходит туда давно, уже шесть лет малой, в следующем году в школу должна поступить. Хотя может и еще на год в саду задержится, сейчас чаще с восьми лет принимают.

— Откройте, ОГПУ! — раздался из-за двери уверенный мужской голос.

«Все-таки пришли, — промелькнула мысль в голове. — Как бы Михаила Ефимовича предупредить?»

— Минуту, ключ найду, — крикнул я, а сам побежал в свою комнату.

Быстро собрав в кучу свои записи, я поискал взглядом, куда бы их засунуть. В итоге не нашел. Да, мебель мы покупали, когда мне премию дали, но у меня был обычный письменный стол, да шкаф под одежду. Под матрас кинуть? Выхода нет, засунул туда. Показывать, что работаю над речами видных партийцев, работникам госбезопасности я не собирался. После этого начеркал записку для Кольцова и положил ее в мамин тапок. Авось заметит, отнесет. И уже потом открыл дверь.

Два сотрудника в форме с треугольниками в петлицах уверенно зашли в квартиру и оттеснили меня в сторону. Один сразу прошел вглубь дома, а второй строго спросил:

— Товарищ Огнев? Сергей Федорович?

Это обращение «товарищ» вселило в меня надежду, что все обойдется. Даже если куда сейчас и повезут, то уж не в тюрьму точно. Почему-то была уверенность, что иначе меня бы «гражданином» назвали.

— Помощник командира взвода Савинков. Вы должны проехать с нами.

— С чего это? И куда?

— У нас приказ и он не обсуждается, — отрезал мужик и вопросительно посмотрел на своего напарника.

— Никого нет, — ответил тот на молчаливый вопрос.

— Могу я хоть записку родителям оставить, чтобы не беспокоились?

Задумавшись, Савинков все же кивнул. Под его строгим взглядом я прошел в комнату и написал уже нормальную записку для отца. Что вынужден был уехать с сотрудниками ОГПУ, когда вернусь — не знаю. Куда именно меня везут, Савинков так и не сказал.

В итоге мы спустились вниз и сели в машину. Широко живут. Сейчас автомобилей по дорогам совсем мало ездит, наш автопром только набирает обороты.

Доставили меня не куда-то, а в сам Кремль, что лишь подтвердило мои догадки о личности, кому я потребовался.