Партиец (СИ)

Я хочу быть полезен своей стране и посчитал, что так принесу гораздо больше пользы, чем в ином месте.

— А что насчет вашей критики декрета о «семичасовом рабочем дне»?

«Вот и до моей статьи добрались», — мелькнуло в голове.

Но первоначальный мандраж уже прошел и ответил я уверенно.

— Считаю, что любой декрет должен быть подкреплен законами. Причем, максимально проработанными. Указания партии и законы нашей страны должны идти рука об руку, а не вставать в клинч. Иначе получается, мы боремся сами с собой. Не сочтите за дерзость, — решился я, — но я читал вашу речь на Пленуме и думаю, что и коллективизация крестьян прежде, чем быть введенной очередным декретом, нужно доработать законами.

— Почему же? — напрягся Сталин.

— Потому что иначе будет много перегибов на местах. Как сейчас с переходом на новый рабочий день. А в масштабах нашей страны, где большинство людей — крестьяне, это приведет к большой крови. Даже рискну предположить, возможен бунт. Но этого можно и избежать, максимально проработав законы и введя их одновременно с декретом. И законы должны быть однозначные, не допускающие двойного толкования. А то получится как в той поговорке.

— Закон что дышло — куда повернул, туда и вышло.

— Много думаете, товарищ Огнев, — недовольно сказал Иосиф Виссарионович, заставив меня замолчать.

Похоже, не понравилось ему, что я еще и тут его начал критиковать. Раскурив трубку, Сталин постучал пальцем по столу и после паузы продолжил.

— Интересные у вас взгляды, товарищ Огнев. Удивительно взрослые для семнадцати летнего студента. И разговор у нас вышел интересный. Можете идти, я вас больше не задерживаю.

Мысленно вытерев пот, я попрощался и покинул кабинет. Заглянувший к Сталину секретарь, получил от него какие-то указания, после чего подозвал к себе все еще стоящего здесь Савинкова.

— Идемте со мной, товарищ Огнев, — махнул мне рукой ОГПУшник, после разговора с секретарем.

Вопреки не отпускавшим меня опасениям, он привез меня назад домой. Только зайдя в квартиру, я облегченно выдохнул и буквально сполз спиной по закрытой двери. Неужели пронесло?

— Сережа! — облегченно воскликнула мама, выйдя из кухни. Настя с любопытством выглянула следом. — Что случилось? Где ты был? Почему тобой заинтересовалось ОГПУ? — завалила она меня вопросами.

— Все потом, — отмахнулся я и поплелся в свою комнату.

— Сереж, я отнесла твою записку Михаилу Ефимовичу, — донеслось мне в спину.

«Вот блин! — пронеслось в моей голове. — Лишь бы Кольцов ничего не учудил!»

Иосиф Виссарионович неторопливо курил, размышляя над прошедшим разговором. Очень интересный молодой человек оказался, этот Огнев. Чем-то на старых революционеров похож — «со взором горящим», ищущий справедливости и не стесняющийся правду в глаза говорить.