Парижский десант Посейдона

– Вы и это умеете?

Хозяйка презрительно передернула плечами.

– Кого же вы, интересно, из меня лепите?

– Я леплю из вас, как вы изволите выражаться, братка. Как изволят выражаться в вашей великой стране. К сожалению, я не умею делать татуировки, а они бы не помешали. Так и не освоила это искусство в ваших застенках.

Капитан Гладилин, как-никак служивший в милиции, расхохотался, оставив застенки без внимания:

– Это прошлый век! Таких братков теперь уже нет! Вы мне еще малиновый пиджак предложите...

– Малинового у меня нет, а кожаный дам. Небольшой анахронизм лучше, чем ваша изначальная внешность, вам не кажется?

Возразить было нечего.

Покончив со стоматологией, немка вновь критически воззрилась на гостя. Тот встревоженно заерзал, перехватив ее взгляд.

– Вас что – не устраивают мои глаза? Тут уж извините... Они мне дороги, не позволю выкалывать. И цвет вы вряд ли измените.

– Не изменю, – согласилась немка и нанесла капитану такой удар, что тот полетел на пол и на некоторое время лишился чувств. Вселенная для него вспыхнула болевым фейерверком, тут же сменившись небытием.

Когда к Гладилину стали возвращаться чувства, он ощутил, что его волокут в угол и, привалив к стене, удобнее усаживают.

– Что... это... такое... – простонал Гладилин, осторожно дотрагиваясь до свежевыбритой головы. Она раскалывалась. Внутри головы словно гудели поминальные колокола. Капитан попытался разомкнуть веки, и это ему удалось только с правым глазом, левый не открывался.

– Простите, – сказала хозяйка. – Это вынужденная мера, ничего личного. Темные очки смотрелись бы на вас слишком примитивно. А сейчас у вас настоящая травма – взгляните сами.

Она поднесла ему зеркало. Гладилин увидел на месте своего левого ока чудовищный «фонарь».

– Дайте льда... надо приложить...

– Никакого льда. Никто не собирается вас лечить, до свадьбы само заживет. А вот повязку я вам наложу, и если кто-то заинтересуется, то увидит, что наложили ее вполне обоснованно.

Она подала Гладилину кружку, капитан отхлебнул и закашлялся: это был не самогон, а чистый спирт.

– Дайте воды...

– Нельзя запивать спирт водой. Будет ожог.

Спустя какое-то время Гладилину стало намного легче, и он бросился к рюкзаку проверить – на месте ли капсулы. Они были на месте. Сунул руку в карман – ПМ тоже был на месте. Немка следила за его манипуляциями с нескрываемым презрением. Ничего другого она от этого русского не ждала.

– Вот ваша одежда, – она брезгливо швырнула ему какие-то шмотки и удалилась все той же величественной походкой.

Постанывая и пошатываясь, капитан начал переодеваться. Перед глазами все плыло, руки не попадали в рукава. Минута, две, три – и вот Гладилин выпрямился, преображенный.