Пари, миледи?

И пока сервировали чай, молча слушала разглагольствования Отто о том, как прекрасно весной в Вакарии и какая чудная сирень распустилась под окнами снятого им особняка.

Стейн изредка вставлял пару слов в этот бесконечный монолог, но Рейхварду не требовались собеседники. Он упивался собственными словами и будто невзначай брошенными намеками на мою тайну.

— Прошу, — я разлила чай по чашкам и придвинула их мужу и гостю.

— А вы? Леди Стейн, неужели не составите нам компанию? — Тут же вскинулся Отто. — Помнится, вы всегда любили чай. Как и ваш дорогой дядюшка.

По тонким губам скользнула змеиная улыбка. Стейн прищурился, незаметно переводя взгляд с меня на Рейхварда и не притрагиваясь к своей чашке.

— Да, ваш дядя настоящий ценитель, — заливался Рейхвард. — Я тут недавно заглянул к нему в гости, так хорошо мы с ним поболтали. Вспомнили прошлое. Он даже подарил мне кое-что, возможно, вы помните эту вещицу, леди Стейн?

Отто демонстративным жестом достал из внутреннего кармана плоскую коробочку, и у меня перед глазами все поплыло. Мать-Заступница… Мне конец.

— Софи? — Встревоженно позвал Стейн, а я вцепилась в край стола, изо всех сил стараясь вернуть самообладание.

Вот только у меня не получалось. Душу захлестывало паникой. Откуда у Рейхварда прабабушкина шкатулка? Как он ее достал?

— Дорогая, вам плохо?

Стейн подъехал ко мне и взял за руку.

— Рес! Да вы просто заледенели, — тихо сказал он и добавил, обращаясь к Отто: — Лорд Рейхвард, прошу извинить, но мы вынуждены с вами проститься. Леди Стейн неважно себя чувствует. Хубер, проводи гостя.

Стейн посмотрел на дворецкого, и тот мгновенно распахнул дверь.

— Какая жалость, — даже не пытаясь изобразить сожаление, заявил Отто и поднялся. — Надеюсь, с леди Стейн все будет хорошо и мы сможем увидеться на весенней ярмарке.

Намек в его словах прозвучал так явственно, что я прикусила губу, сдерживая ругательство. Мерзавец... Он не оставит меня в покое, пока не добьется своего!

— Темного вечера, — попрощался Рейхвард, выходя из комнаты, но Стейн не ответил.

Он по-прежнему смотрел на меня, и в его глазах все сильнее разгорались красные искры.

— Рассказывайте, — дождавшись, пока за гостем закроется дверь, негромко произнес муж.

— О чем?

Я уже успела немного прийти в себя и сейчас лихорадочно продумывала, как объяснить свое поведение.

— У меня всего лишь закружилась голова, ничего страшного. Устала, наверное, — постаралась ответить как можно беззаботнее, но Стейн мне не поверил.

— Что от вас нужно этому подонку? — Спросил он, и в его взгляде мелькнула сталь.

— Ничего.

В комнате сгустилось напряжение. Большие старинные часы размеренно отсчитывали минуты, и это тиканье казалось удивительно громким. Оно разрезало тишину кабинета, привнося в нее нечто зловещее.