Брак на пари

Сразу после выговора он вряд ли затеет что-нибудь. Так что можно спокойно выпить чаю и лечь в постель. Больше вроде ничего случиться не может. Эмма потянулась, предвкушая мягкую подушку под звенящей головой, чистые простыни, блаженную расслабленность.

В холле ее поджидал Клинтон. Что ему надо? Уж не считает ли он, что она обязана отчитаться перед ним результатах разговора с Фереком?

— К вам пришли с визитом, миледи, — сказал он.

— Сейчас? — удивленно спросила Эмма.

— Я ему сказал, что вы только что приехали и очень устали, — ответил Клинтон. — Но молодой человек настаивает, что должен вас видеть.

— Молодой человек?

Клинтон протянул ей визитную карточку:

— По-моему, это ваш брат, миледи.

Эмма вздохнула, глядя на визитную карточку Робина.

— Он, кажется, очень взволнован, — сказал Клинтон.

Неужели Клинтон, таким образом, наказывает ее за Ферека? Но на лице дворецкого, как всегда, ничего нельзя было прочитать.

— Он в гостиной? — спросила Эмма.

— Да, миледи.

— Хорошо. Благодарю вас, Клинтон.

Эмма пошла к лестнице. Ей очень хотелось сблизиться с братом. Вот только жаль, что он выбрал для визита сегодняшний вечер. Когда Эмма вошла в гостиную, Робин стоял возле камина и пытался забросить начищенным ботфортом выпавший на пол уголек.

Да, из него явно получается денди, подумала Эмма, глядя на массивные подплечники, невероятной сложности узел на шейном платке и жилет, поражающий глаз сочетанием желтых и оранжевых полос. Зачем ему все это? Он и так весьма красивый молодой человек.

— Здравствуй, Робин, — с улыбкой сказала она, проходя в комнату.

Он живо повернулся к ней лицом, и Эмма опять поразилась тому, как он похож на их покойную мать.

— Привет, — ответил он. — Этот ваш дворецкий уверял, что ты меня не примешь. Но они все такие — воображают о себе бог знает что и вечно стараются под каким-нибудь предлогом тебя выставить.

Сквозь браваду в его голосе прорывалось беспокойство, и Эмма не стала ему говорить, как она устала.

— Садись, — предложила она, и сама с наслаждением опустилась на диван.

— Я решил повидать тебя сразу по приезде, потому что не успел этого сделать до твоего отъезда. Но я не знал твоего адреса.

— Я, наверное, забыла тебе его сказать. Прости, пожалуйста.

Какие мягкие подушки у этого дивана, — подумала Эмма. — Почти такие же мягкие, как моя постель.

— Я хотел извиниться, — покраснев, сказал Робин. — За то, как я вел себя на свадьбе. Чересчур много выпил шампанского, а я к нему не привык. Да еще эти офицеры не дали мне толком произнести тост.

— Это не важно, Робин.

— Нет, важно. Мне хотелось хорошо выглядеть. Единственный брат и все такое. Толпа Уэрхемов. Надо было кому-то поддержать честь и нашей семьи.

— Не важно, Робин, — сонно повторила Эмма.