Идеальный парень

 – Но есть и некоторые практические соображения.

– У тебя аллергия на получение удовольствия от жизни?

– В какой-то степени. Видишь ли, идеальный пресс, которым ты так восхищался, сам по себе не появляется.

Я посмотрел на него и внезапно испытал чувство вины. И хотя умом я понимал, что ради такого тела приходится разбиваться в лепешку, все равно относился к этому как к чему-то само собой разумеющемуся.

– Если тебе это поможет, то ты можешь и дальше отказывать мне в сексе, даже после того, как внешне станешь больше похож на обычного человека.

– Да что ты говоришь? Но ведь пока я не снял в твоем присутствии рубашку, ты не проявлял ко мне никакого интереса.

– Неправда. А как же тогда, на дне рождении Бриджет?

– Это не считается. Ты был настолько пьян, что мог заняться сексом даже с пачкой чипсов.

– И это тоже неправда. И кстати… – я отхлебнул веганского вина, – на самом деле я давно уже питаю к тебе интерес. А та шутка с идеальным прессом оказалась просто удачным предлогом. Так что если ты не хочешь есть брауни, потому что сделал выбор в пользу своего тела, это твое право. Но если тебе все-таки хочется этого злосчастного брауни, то давай доедим его.

Повисла долгая пауза.

– Мне… мне кажется, – сказал, наконец, Оливер, – что я хочу брауни.

– Вот и славно. Но в наказание за то, что у тебя не хватило духа заказать его себе, я буду кормить тебя сам.

И-и-и-и румянец вернулся на его щеки.

– А это обязательно?

– Да нет. – Я улыбнулся ему. – Но мне все равно этого хочется.

– Мне кажется, это не самая сексуальная еда, и ты сейчас это поймешь.

– Я помню, как ты ел лимонный пассет. Так что это будет сексуально в любом случае, независимо от того, нравится тебе или нет.

– Ладно. – Он смерил меня холодным взглядом. – Дай мне его, малыш! Сделай это пожестче!

– Все ясно, ты просто хочешь от меня отделаться. Но ничего не выйдет!

Я нагнулся над столом и положил кусочек брауни в его немного испуганный рот. Но уже через несколько секунд на лице Оливера появилось то блаженное выражение, с которым он обычно поедал десерты. Позже, когда мы приехали к нему домой и благочинно улеглись рядом на кровати, я осознал, какую серьезную стратегическую ошибку совершил, позволив себе играть в такие приторно-чувственные игры с парнем, который никогда не захочет переспать со мной. Потому что внезапно я понял, что думаю только о его губах и глазах, взгляд которых становился нежным от удовольствия, и о его дыхании, щекотавшем кончики моих пальцев. Я просто сходил с ума. Но я находился в его доме, рядом с ним и даже не мог подрочить, чтобы сбросить напряжение.

Спал я плохо. В довершение всего Оливер поднял меня в семь. И это, без преувеличения, было самым ужасным, что только может произойти с человеком.