Идеальный парень

Но такие новости уже мало кого могли удивить. Главное, чтобы он никому не рассказывал о том, как сильно я люблю маму, как родной отец испоганил мне жизнь или о моей трагической зависимости от французских тостов. То есть о том, что было действительно важно для меня.

Как бы там ни было, но в субботу вечером я повел Оливера в ресторанчик «От Бронвин» и секунд двадцать бесстыдно бравировал перед ним своими познаниями в веганской кухне, пока он не посмотрел на меня ошалевшим взглядом и не поинтересовался насчет плода хлебного дерева. Я признался, что понятия не имею, как он выглядит, и попросил Оливера заказать что-нибудь для меня, чем его несказанно обрадовал. Он выбрал для себя роллы с тофу, и, прекрасно зная мои предпочтения, заказал бургер, который я никогда бы не решился заказать себе сам, чтобы не произвести впечатление слишком поверхностного человека. Вечер прошел очень мило, мы обсуждали дело Оливера, работа над которым теперь была завершена, я поделился своими впечатлениями от встречи с Адамом и Тамарой Кларк, а после того, как бутылка веганского вина (оказывается, в обычные вина часто добавляют рыбные пузыри, хотя и совершенно непонятно, для каких целей) была наполовину распита, мы вспомнили самые веселые моменты «Королевских гонок». После этого о чем мы только не говорили, перескакивали с темы на тему, потом возвращались к тому, что обсуждали прежде; и обычно такие разговоры у меня получались только с самыми давними и близкими друзьями.

Разумеется, Оливер настоял на том, что не будет заказывать десерт, а потом все равно съел половину моего брауни после небольшого препирательства по поводу того, кто будет держать ложку.

– Да что, черт возьми, с тобой такое? – спросил я, когда он в очередной раз попытался вырвать ее у меня из пальцев."

"– Люсьен, я могу управиться с ней.

– Ты мог бы заказать себе свой собственный гребаный десерт.

– Я же сказал тебе, что не люблю десерты.

Я смерил его недовольным взглядом.

– И при этом ты смотрел на мой брауни грустными щенячьими глазами.

– Я… я… – Он покраснел. – Я чувствую себя неловко, когда ты ешь, а я – нет.

– Оливер, ты ведь врешь, да?

Румянец на его щеках стал еще ярче.

– «Врешь» – это слишком сильно сказано. Скорее, я немного ввел тебя в заблуждение.

– Нельзя усидеть на двух стульях. Либо ты до конца следуешь своим принципам и не ешь пирожное, либо ты ешь пирожное. Какой вариант выбираю я, думаю, тебе уже и так ясно.

– Просто я думаю, что мне не следует этого делать.

Только Оливер был способен превратить процесс поедания брауни в решение серьезной этической проблемы. Он и, возможно, еще Джулия Робертс.

– Даже если ты съешь десерт, это не сделает тебя плохим человеком.

– Да. – Он снова смущенно заерзал на стуле.